ua_katarsis (ua_katarsis) wrote,
ua_katarsis
ua_katarsis

Category:

В.Шигин "Тайный сыск генерала де Витта (ч.3)" (рецензия)

Заканчиваю свою рецензию на книгу Шигина о "Тайном сыске...". Перед тем, как начать рассказывать, как хитроумный "енерал" обкрутил вокруг пальца патриотов-"лошков", поверивших ему на слово, нужно упомянуть про еще одно историческое "открытие", сделанное автором. Автор, напомню, неомонархист. А все монархисты ругательски ругали СССР за колхозы. напомню для тех, кто прогуливал школьные учебники истории. При царях, крестьянское население РИ составляло до 80%, но при этом регулярно в империи был голод. Раз в пять лет. С времен А3 в прессе было запрещено говорить о "голоде", высочайше разрешен был "недород". В СССР колхозники составляли уже 20% населения, и голод был побежден.
Нельзя сказать, что А1 не понимал, что крепостное право надо отменять. Но при этом он был готов только на полумеры, в виде "военных поселений". Это в представлении царя и его придворных некий симбиоз казаков и советских "колхозов". В реальности,мало того, что крестьяне были жесточайше зарегламентированы в этих поселениях (всего один пример: беременную женщину на роды отпускали только по рапорту старосты!). Так от "поселенцев" не получилось ни полноценных солдат, ни успешных фермеров.
Автор не мог признать провала очередного "гениального замысла царя". Разумеется, оценка "поселений", южной частью которых и командовал де Витта, колеблется от "превосходно" до "гениально". Но по ходу изложения перипетий взаимоотношений де Витта с царским окружением, у автора проскочило, что северные "поселенцы" разорены и находятся в состоянии голода. А потом, оказывается, что и "южные" "поселенцы" недовольны своей жизнью
На что и сделали ставку "декабристы" из "Южного общества". Генерал дал слово дворянина, что с ними..и..

Скорее всего, на декабристский заговор де Витт вышел через своих польских агентов. Как известно, помимо «Южного общества» как такового к декабристскому движению примыкало и так называемое общество «Соединенных славян», где решающую роль играли польские и украинские националисты. К моменту начала восстания обе организации готовились объединиться. Довольно быстро де Витт установил, что все нити заговора в Южной армии тянутся к полковнику Пестелю. Однако для проникновения внутрь организации заговорщиков нужны были не случайные, а хорошо подготовленные, умелые и, самое главное, преданные агенты.
Именно поэтому вскоре де Виттом был завербован капитан Вятского полка А.И. Майборода и личный друг и ближайший соратник генерала коллежский советник А. К. Бошняк.
Что касается Майбороды, то это был вполне заурядный служака, обуреваемый затаенной ненавистью к баловню судьбы Пестелю. По замыслу де Витта, именно Майборода и должен был войти к нему в доверие. Это облегчалось тем, что Майборода был командиром гренадерской роты и пользовался особым расположением своего полкового командира, т. е. Пестеля.
Бошняк же должен был информировать де Витта обо всем происходящем в среде рядовых заговорщиков. О внедрении в ряды декабристов А.К. Бошняка весьма подробно вспоминал в своих мемуарах декабрист князь С.Г. Волконский:
войдя в доверие к В.Н. Лихареву, А.К. Бошняк собрал необходимую первичную информацию, из которой сразу стали ясны огромные масштабы заговора. После этого Бошняк предпринял попытку ввести в тайное общество самого де Витта. Для этого он объявил Лихареву, что генерал де Витт вполне разделяет убеждения декабристов и готов примкнуть к заговорщикам. Лихарев на приманку клюнул. Ещё бы! Заполучить в свои ряды командира трёх кавалерийских дивизий! К тому же можно было не сомневаться, что недовольные своей жизнью поселенцы поддержат восстание. О предложении Бошняка Лихарев доложил руководству Южного общества. Мнения руководителей разделились. Если Давыдов был за привлечение де Витта к заговору, то поляк А.П. Юшневский (лидер польских националистов среди декабристов) был категорически против, так как кое-что знал о тайной деятельности де Витта в Польше. Пестель колебался.
де Витта с Пестелем связывали весьма непростые личные отношения. Летом 1821 года Пестель активно ухаживал за приемной дочерью де Витта Изабеллой. При этом их отношения зашли весьма далеко: Пестель сообщил родителям о желании вступить в брак и даже познакомил с ними невесту. Некоторые историки, в том числе и автор книги «Пестель» Оксана Киянская, считают Изабеллу родной дочерью де Витта. Это ошибка. Своих детей у генерала никогда не было. Изабелла была дочерью Юзефы Любомирской от её первого брака с Валевским и, таким образом, приходилась родной племянницей некоронованной жене Наполеона Марии Валевской!
Скорее всего, в 1824 году Пестель поддерживал неплохие отношения с де Виттом, да и тот благоволил к полковнику. В этой связи не исключено, что Пестель полагал, что в решающую минуту он сможет положиться на конный корпус своего несостоявшегося тестя. В конце концов заговорщиками было принято компромиссное решение: услуги де Витта не отвергать, но в то же время ни к каким секретам пока не допускать.
Прежде всего, Витт поделился со своим агентом подозрениями в отношении семейства Давыдовых, которым принадлежало имение Каменка в Киевской губернии — графу доносили о том, что туда съезжаются лица, “находившиеся на подозрении”, но проникнуть в тайну этих посещений его людям пока не удавалось. Заручившись согласием Бошняка, Витт рекомендовал ему сблизиться с Лихаревым, офицером Генерального штаба, служившим в военных поселениях, с которым Бошняк был знаком уже года два — по своей жене Лихарев приходился генералу Высоцкому какой-то отдаленной родней и бывал в Златополе на правах близкого человека. О Лихареве графу сообщали много любопытного: молодой человек отличался пылким темпераментом и в его разговорах при случайных свидетелях частенько проскальзывали иронические высказывания в адрес власти, многозначительные намеки, “опасные словечки”. С него и решили начать. В Златополе Лихарев квартировал в доме купца Гека, и в июне 1825 г. Бошняк нагрянул к нему в гости. За ужином он основательно подпоил Лихарева и повел с ним “доверительные разговоры”, выдавая себя за убежденного противника существовавших порядков. Шервуд соглашался со всем, что говорил ему Лихарев, охотно поддержавший тему разговора. А сказать тому было что! Вскоре в своем донесении Бошняк сообщал: во время вечерней беседы ему удалось узнать, что тайное общество, о существовании которого имелись лишь подозрения, действует на самом деле. Организация делится на пять частей, называемых “вентами”. Со слов Лихарева выходило, что та “вента”, к которой принадлежал он сам, во 2-й армии располагала силами 13 пехотных полков и 5 рот артиллерии, всё командование которых примкнуло к заговору. Лихарев назвал полковника Пестеля “душой заговора” и сочинителем конституции. Без особенного усилия со стороны Бошняка собеседник поведал о своем знакомстве с Давыдовым, сообщив, что Василий Львович Давыдов возил бумаги их “венты” в Петербург для совещания с тамошними заговорщиками. Лишь наговорив так много лишнего, Лихарев спохватился, начал грозить Бошняку смертью от яда или кинжала, если тот не сумеет сохранить тайну. Александр Карлович в ответ огорошил его, сказав, что открывать ничего и не требуется, потому что об этом обществе он уже слышал от графа Витта. И Бошняк рассказал пораженному новостью Лихареву о состоявшемся недавно доверительном разговоре с графом, в ходе которого тот якобы выразил желание войти в состав тайного общества, “о котором давно знал, но хранил молчание”. По словам агента Витта, граф готов был предоставить в распоряжение заговорщиков все подчиненные ему войска, самого же Бошняка прислал для переговоров, попросив свести с В.Л. Давыдовым.
Ведя “переговоры” с Давыдовым, Бошняк продолжал “разрабатывать” Лихарева и постепенно узнал, что тот уже три года состоит в тайном обществе, допущен до многих тайн, даже ездил несколько раз к Пестелю, с которым поддерживал, кроме того, и тайную переписку. Лихарев назвал ему имена Рылеева, Бестужева, Муравьева, которые вкупе с Пестелем фактически составляли ареопаг руководителей заговора.
“Дума” приказала: не говоря ни “да” ни “нет”, тянуть время, обещать, что заявление Витта будет рассмотрено, но окончательное решение состоится в 1826 г. во время зимней ярмарки “Киевские контракты”. Именно тогда планировался съезд руководителей заговора, а до этого решено было проверить искренность Витта, установив за ним постоянную слежку. Лучше всего для этой роли, по мнению заговорщиков, подходил Бошняк, которому граф доверял. Для проверки “чистоты намерений” Витта от него потребовали сведений об агентах правительства, от которых он узнал о существовании тайных обществ. Пожелание было немедленно исполнено: явившись в Каменку с очередным визитом, Бошняк, напустив на себя загадочный вид, сообщил Давыдову “страшную тайну” — граф Витт назвал имена офицера свиты Корниловича и полковника Абрамова, но кроме них говорил и о других. Запугивая Давыдова, Бошняк уверял его, что общество буквально обложено шпионами — в полку Пестеля не один, а несколько офицеров ведут наблюдения, подробно сообщая о его действиях. Впрочем, заговорщики не стали слепо доверять Бошняку, стараясь, на всякий случай, держать его на расстоянии. Но, как это ни парадоксально, именно то обстоятельство, что заговорщики подозревали в Бошняке “двойного агента”, помогло ему получить важнейшие сведения
Пушкиновед Н.Я. Эйдельман пишет: «Декабрист Николай Лорер поместил в свои воспоминания следующий эпизод: “Раз Пестель мне рассказал, что, бывши адъютантом у графа Витгенштейна, стояли они с корпусом в Митаве, где Пестель познакомился с 80-летним Паленом, участвовавшим, как известно, в убийстве Павла I. Полюбив Пестеля, старик бывал с ним откровенен и, заметя у него ещё тогда зародыш революционных идей, однажды ему сказал: “Слушайте, молодой человек! Если вы хотите что-нибудь сделать путем тайного общества, то это глупость. Потому что, если вас двенадцать, то двенадцатый неизменно будет предателем! У меня есть опыт, и я знаю свет и людей”.
О том, что Майборода и Бошняк были агентами де Витта, тот же Волконский узнал только во время следствия по делу о восстании декабристов.
Поняв, что его деятельность заговорщиками раскрыта, де Витт прекращает попытки установления личных контактов, зато в придачу к двум своим уже действующим агентам вербует третьего. Им стал поручик 3-го Украинского полка И. Шервуд, который почти сразу начал поставлять Витту весьма ценную информацию.
… Иван Осипович, собрав всю необходимую информацию о целях тайного Южного общества и о его членах, добивается аудиенции у императора и докладывает ему о тревожной обстановке во 2-й армии. Но, к удивлению де Витта, доклад был встречен Александром достаточно спокойно.
Согласно Браницкому, царю в тот день, между прочим, были доложены явно преувеличенные данные о связях с заговорщиками таких важных сановников, как граф Михаил Воронцов и генерал Павел Киселев
После беседы с императором де Витт продолжает действовать ещё более энергично. Вскоре он уже выходит и на членов «Северного общества», заговорщиков в Петербурге и их польских союзников. Ситуация кажется де Витту крайне опасной. Поэтому вскоре по его инициативе был арестован руководитель «Южного общества» полковник П. Пестель, которого бдительный генерал давно и не без оснований считал одним из главных смутьянов. На квартире у Пестеля была обнаружена и приобщена к делу написанная его рукой революционная программа «Русская Правда». Для ареста Пестеля во 2-ю армию был командирован старый соратник де Витта по разведывательной деятельности во Франции и Польше генерал-адъютант А.И. Чернышев.
Видя, что дни Александра на троне сочтены, а восстание может вот-вот начаться, де Витт спешит в Петербург. Там он добивается приема у великого князя Николая Павловича и посвящает его в детали предстоящего восстания. Эту услугу графа будущий император не забудет никогда. Не удовлетворяясь этим, де Витт извещает о грядущем мятеже великого князя Константина. Историкам это документально известно по письму Константина барону Дибичу от 14 /15 декабря 1826 года.
Tags: история, рецензии
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments