"Мишка-вор" (о криминальном прошлом М.Горбачева)
Еще раз заново попытаемся оценить мотив Ю.Андропова, когда он сделал карьеру для таких подонков, как М.Горбачев и Б.Ельцин, с помощью "рывка" и предложенной "крыши". на тот момент что Ельцин,что Горабчев в административном плане были полными ничтожествами. Несмотря на то, что у Горби была "крыша" в Москве,и под него выделяли фонда на отдельные программы-эксперименты (как с с/х), Горбачев умудрился завалить все.
Можно предположить, что Андропов пытался создавать свой "ставропольский клан" (Андропов-Кулаков-Горбачев) в расчете на борьбу с "старожилами" (прежде всего-с "днепропетровцами"). И тут нельзя не упомянуть, что эрефянский мелкодержавный шовинизм, взошедший ядовитым пустоцветом при "Святом Ельцине", имел корни уже в ту эпоху. Иначе ну как объяснить логически, почему ставленника Андропова, которого Ю.В. вытянул из Ставрополья, взялись опекать еще и такие "тяжеловесы", как МИДак Громыко и "кардинал" Суслов. Амбиции? Суслов, к слову, мог успешно сместить Брежнева во время столкновения "днепропетровцев" с группой Подгорного. Но встал на сторону Леонида.
Что бы оценить тот "андроповский рывок",давший Пятнистому в итоге власть, надо понимать следующее: к 1977г Горбачев находится даже не в 1м эшелоне (члены ЦК), и не во 2м (главы республиканских компартий), а в 3м. И он всего 1 из 50...
И еще. Когда нам расписывают "борьбу КГБ с коррупцией и прогнившей номенклатурой", тщательно уходят от темы-а не прогнил ли сам Пятнистый, не сросся ли он с криминалом еще в брежневскую эпоху, как и Ельцин?
На этот вопрос можно смело ответить: "Да!". Нижеследующие статьи привожу для ознакомления читателей, для которых эта информация звучит в первый раз.
И в них,кроме всего прочего, видна борьба Андропова с министром ВД Щелоковым. Как видим, Щелоков уже тогда понимал, что за гнилой фрукт этот Горби, и пытался реализовать многочисленную информацию о его "делишках". Но Андропов вместе с Сусловым не дали пропасть "талантливому пареньку". Гореть вам в аду за ваше заступничество...
Карьерный взлёт Михаила Горбачёва казался современникам головокружительным. Однако мало кто знает, что всемогущий брежневский министр внутренних дел Николай Щёлоков мог разделаться с будущим «отцом перестройки» ещё в 1970-х годах.
Друг моего врага.
Интерес главы МВД к молодому партийному функционеру Горбачёву объяснялся тем, что последнему благоволил соперник Щёлокова в борьбе за власть – Юрий Андропов. Из-за болезни почек шеф КГБ регулярно приезжал на родную Ставропольщину – подлечиться на курортах Кавказских Минеральных Вод. Здесь его с 1969 года радушно принимал Михаил Горбачёв – сначала в качестве второго секретаря Ставропольского крайкома, а затем, с 1970-го по 1978-й год, – как полноценный «хозяин Ставрополья». Примечательно, что уже вскоре после знакомства Андропов собирался забрать лично преданного земляка в Москву в качестве собственного заместителя. «Андропов и Горбачёв дружили семьями, вместе проводили отпуск. Юрию Владимировичу импонировал молодой руководитель со своим видением насущных проблем и путей их решения», – рассказывал Максим Брежнев, автор книги «Министр Щёлоков». Повод для открытого столкновения Щёлокова с Горбачёвым нашёлся в 1973 году. На Ставрополье ухудшилась криминальная ситуация, и первый секретарь инициировал проверку краевого управления внутренних дел, после которой снял с должности нескольких генералов. В книге воспоминаний «Жизнь и реформы» Горбачёв писал, что подключил к охране порядка рабочих и комсомольцев, и это уже через месяц дало плоды. Статистика регистрации преступлений (??-мое прим) в крае заметно улучшилась. Есть свидетельства, что после этих событий обиженный Щёлоков напрямую поставил перед своими сотрудниками вопрос о ставропольском руководстве. «Этого человека нужно уничтожить» Сначала в Ставрополь прибыла комиссия во главе с заместителем Щёлокова Борисом Шумилиным, с которым Горбачёв имел неприятную беседу. Однако этим дело не ограничилось. По-видимому, «хозяина Ставрополья» спасло только вмешательство сверху. «В 1970-е годы, после того как сигналы о неблагополучии в Ставропольском крае поступили в МВД, туда была направлена специальная группа оперработников. <...> Когда руководитель группы со всеми добытыми документами возвратился в Москву, ему уже на аэродроме сообщили, что он незамедлительно должен прибыть к секретарю ЦК Суслову. На Старой площади материалы, собранные оперативниками, забрали, пообещав, что политбюро во всём тщательно разберётся и примет меры. При этом Суслов позвонил Щёлокову, попросив не предавать этот факт огласке», – утверждает биограф Щёлокова Максим Брежнев (цитируется по газете «Красная звезда»). Впрочем, по мнению Андрея Грачёва, последнего пресс-секретаря Горбачёва, отыскать компромат на ставропольского руководителя Щёлокову не удалось, «а на более серьёзную спецоперацию у него уже не хватило времени». Милиция продолжала «копать» против Горбачёва и тогда, когда он работал в Москве. Например, следователи рассчитывали получить показания о Горбачёве от арестованного за взяточничество управляющего Кисловодским трестом ресторанов и столовых Николая Лобжанидзе. «Вы же ему накрывали столы бесплатно. Оплачивали его кисловодские развлечения. Вы были кошельком крайкома партии. Если не дадите показания, сгноим в лагерях» – так убеждали Лобжанидзе (цитата из книги Леонида Млечина «Горбачёв и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция»). Но бывший управляющий отвечал, что вообще не видел Горбачёва. Также с целью «задвинуть» Горбачёва Щёлоков пытался повлиять на товарищей по партии. «Откопали заявление Щёлокова, что этого человека нужно уничтожить», – рассказывал бывший президент СССР в интервью, данном в начале 1992 года. В своих мемуарах Горбачёв уточнял, что эти слова относились ко временам Константина Черненко (хотя тогда Щёлоков уже не был министром и членом ЦК КПСС). Так или иначе, Николай Анисимович не смог помешать возвышению молодого руководителя, поскольку при Андропове сам попал в опалу. За 3 месяца до избрания Горбачёва генсеком партии Щёлоков покончил с собой. Тимур Сагдиев
Итак, Н.Лобжанидзе. Это "кошелек" Пятнистого, выражаясь на нашем новоязе.
Читаем еще одну апологетическую статью, мысленно стряхиваем с ушей продукцию макаронной фабрики. Уже один факт побега из-под ареста такой персоны в СССР говорил о том, что за ним стояли высокого полета люди.
Очень жаль,что тогда КГБ победил милицию.
Конечно, был он не таким уж и простым. Николай Павлович Лобжанидзе, потомственный повар, дорос до управляющего трестом ресторанов и столовых — сначала в Ессентуках, затем в Кисловодске. Пользовался авторитетом в городе и крае, был членом горкома партии, депутатом горсовета и т. д. и т. п.
И вдруг однажды по Кавминводам пронесся слух: "Слышали, что отмочил Лобжанидзе? Сбежал!" В советские времена сбежать от правосудия мог либо отъявленный преступник, либо очень отчаянный человек. Потом его поймали и посадили. Комментарии земляков были одинаковы: проворовался либо мало дал на лапу.
Но говорилось это не со зла. Кисловодск с его развитым теневым бизнесом знал истинную механику советской власти — сквозная передача взяток снизу доверху, вплоть до Кремля. Так работала система. И когда хотели похвалить руководителя, то говорили: "Он знает, кому сколько дать и с кого сколько взять". Причем были чиновники, которые себе не брали ни копейки — просто передавали транзитом снизу наверх.
Лобжанидзе знал все нюансы этой системы. И если он выпал из нее, пустившись в бега, то это означало лишь одно — взбунтовался. А бунт на Кавказе вызывает только сочувствие.
С тех пор прошло больше двадцати лет. И вот я слышу эту историю из уст самого Николая Павловича Лобжанидзе. Без прикрас и преувеличений, но от этого не менее авантюрную.
Сюжет развивался в духе хичкоковских триллеров. Однажды, оказавшись в командировке в Москве, Николай Павлович получил приглашение в Генпрокуратуру. Следователь по особо важным делам полковник Юрий Сашин ошарашил Лобжанидзе предложением дать показания против тогдашних руководителей края Всеволода Мураховского и Виктора Казначеева (соответственно первого и второго секретарей крайкома партии), а также против "лысого с пятном". Дал подумать и отпустил под подписку о невыезде.
Дальше — хуже. Примчались брат и зять из Кисловодска, сообщили: в его доме бригада следователей с миноискателями разыскивала деньги и золото, перекопали весь двор, конфисковали имущество. "Беги,— говорят,— иначе посадят".
Так почтенный глава семейства, уважаемый человек, депутат и член горкома оказался в бегах — Тбилиси, Цхалтубо, Сухуми. Уже в Гаграх увидел листок со своей фотографией: "Разыскивается особо опасный преступник". Был бы пистолет при себе, вспоминает Лобжанидзе, пустил бы пулю в лоб. Писал конспиративные письма руководству края, но ответа не получил.
На южных курортах бывшему главе курортного общепита пригодились навыки шеф-повара, перекантовался год. Но взяли его в Москве, в Сандуновских банях. "Когда выводили, мои конвоиры спросили: 'А за что мы тебя ищем-то?',— вспоминает Лобжанидзе.— Когда ответил, что за взятку, не поверили".
На следствии генерал прокуратуры Громов объяснял ему его вину: "Ты кошелек края! Ты встречал всех гостей. Рассказывай про взятки, подарки, услуги..." Не добившись признаний, обозлились и обвинили в даче взятки тогдашнему замминистра торговли РСФСР Прокофию Лукьянову — последнему уже впаяли 15 лет и тот был готов признаться даже в унизительной для замминистра взятке в 500 рублей. Последовал самый гуманный в мире советский суд, и Лобжанидзе отправился на девять лет в новосибирскую колонию.
Как впоследствии выяснилось, комбинация была затеяна членами Политбюро Романовым и Гришиным, для того чтобы остановить стремительное вхождение во власть Михаила Горбачева, бывшего руководителя Ставропольского края. Разработка была скопирована с "краснодарского дела", после которого слетел глава Краснодарского края Медунов. Но, в отличие от сочинских чиновников, признавшихся во всем, Лобжанидзе проявил стойкость.
"Я думал о своем честном имени и о том, как буду смотреть в глаза родным кисловодчанам",— сказал он мне. Возможно, его упорство спасло ему жизнь. "У Медунова был второй секретарь, Тарада, который сдал всех, кого просили. Он так и умер в колонии. А в Геленджике была управляющая трестом ресторанов и столовых, не помню фамилии, мы звали ее Бэла Золотая ручка,— тоже всех позакладывала, но не помогло. Расстреляли ее..." Это был 1984 год, только пришел Андропов.
Разгромить Ставропольский край не удалось: Андропов умер, пришел Горбачев. Вскоре ушли в небытие Романов и Гришин. Прорабу перестройки достаточно было сделать лишь один звонок, ведь, по признанию Лобжанидзе, у них были "хорошие, доверительные отношения". Но отсидел Лобжанидзе более шести лет, выйдя в 1991 году по "условно-досрочному".
— Нет ощущения, что вами пожертвовали? — спрашиваю я.
— Да бросили на съедение, как собаку,— отвечает он.
Лобжанидзе вернулся в Кисловодск, стыдясь судимости. Но кисловодчане приняли его как мужчину, сохранившего лицо. Пять лет назад баллотировался в мэры города, занял второе место с большим отрывом от остальных, но проиграл "фавориту власти". Сейчас Николай Лобжанидзе носит громкое звание "гендиректор ООО 'Отель Кисловодск'", но весь его бизнес — попытка достроить брошенный инвесторами отель, а его офис находится в полуразрушенном неотапливаемом здании.
Кстати, черная неблагодарность Горбачева по отношению к своей "обслуге" отмечается всеми без исключения людьми. Эрефянин Мишка даже на покойного Андропова "поднял лапу". Без которого он бы сгнил в тюрьме,не осчастливив нас "перестройкой" с перестрелками.
Можно предположить, что Андропов пытался создавать свой "ставропольский клан" (Андропов-Кулаков-Горбачев) в расчете на борьбу с "старожилами" (прежде всего-с "днепропетровцами"). И тут нельзя не упомянуть, что эрефянский мелкодержавный шовинизм, взошедший ядовитым пустоцветом при "Святом Ельцине", имел корни уже в ту эпоху. Иначе ну как объяснить логически, почему ставленника Андропова, которого Ю.В. вытянул из Ставрополья, взялись опекать еще и такие "тяжеловесы", как МИДак Громыко и "кардинал" Суслов. Амбиции? Суслов, к слову, мог успешно сместить Брежнева во время столкновения "днепропетровцев" с группой Подгорного. Но встал на сторону Леонида.
Что бы оценить тот "андроповский рывок",давший Пятнистому в итоге власть, надо понимать следующее: к 1977г Горбачев находится даже не в 1м эшелоне (члены ЦК), и не во 2м (главы республиканских компартий), а в 3м. И он всего 1 из 50...
И еще. Когда нам расписывают "борьбу КГБ с коррупцией и прогнившей номенклатурой", тщательно уходят от темы-а не прогнил ли сам Пятнистый, не сросся ли он с криминалом еще в брежневскую эпоху, как и Ельцин?
На этот вопрос можно смело ответить: "Да!". Нижеследующие статьи привожу для ознакомления читателей, для которых эта информация звучит в первый раз.
И в них,кроме всего прочего, видна борьба Андропова с министром ВД Щелоковым. Как видим, Щелоков уже тогда понимал, что за гнилой фрукт этот Горби, и пытался реализовать многочисленную информацию о его "делишках". Но Андропов вместе с Сусловым не дали пропасть "талантливому пареньку". Гореть вам в аду за ваше заступничество...
Карьерный взлёт Михаила Горбачёва казался современникам головокружительным. Однако мало кто знает, что всемогущий брежневский министр внутренних дел Николай Щёлоков мог разделаться с будущим «отцом перестройки» ещё в 1970-х годах.
Друг моего врага.
Интерес главы МВД к молодому партийному функционеру Горбачёву объяснялся тем, что последнему благоволил соперник Щёлокова в борьбе за власть – Юрий Андропов. Из-за болезни почек шеф КГБ регулярно приезжал на родную Ставропольщину – подлечиться на курортах Кавказских Минеральных Вод. Здесь его с 1969 года радушно принимал Михаил Горбачёв – сначала в качестве второго секретаря Ставропольского крайкома, а затем, с 1970-го по 1978-й год, – как полноценный «хозяин Ставрополья». Примечательно, что уже вскоре после знакомства Андропов собирался забрать лично преданного земляка в Москву в качестве собственного заместителя. «Андропов и Горбачёв дружили семьями, вместе проводили отпуск. Юрию Владимировичу импонировал молодой руководитель со своим видением насущных проблем и путей их решения», – рассказывал Максим Брежнев, автор книги «Министр Щёлоков». Повод для открытого столкновения Щёлокова с Горбачёвым нашёлся в 1973 году. На Ставрополье ухудшилась криминальная ситуация, и первый секретарь инициировал проверку краевого управления внутренних дел, после которой снял с должности нескольких генералов. В книге воспоминаний «Жизнь и реформы» Горбачёв писал, что подключил к охране порядка рабочих и комсомольцев, и это уже через месяц дало плоды. Статистика регистрации преступлений (??-мое прим) в крае заметно улучшилась. Есть свидетельства, что после этих событий обиженный Щёлоков напрямую поставил перед своими сотрудниками вопрос о ставропольском руководстве. «Этого человека нужно уничтожить» Сначала в Ставрополь прибыла комиссия во главе с заместителем Щёлокова Борисом Шумилиным, с которым Горбачёв имел неприятную беседу. Однако этим дело не ограничилось. По-видимому, «хозяина Ставрополья» спасло только вмешательство сверху. «В 1970-е годы, после того как сигналы о неблагополучии в Ставропольском крае поступили в МВД, туда была направлена специальная группа оперработников. <...> Когда руководитель группы со всеми добытыми документами возвратился в Москву, ему уже на аэродроме сообщили, что он незамедлительно должен прибыть к секретарю ЦК Суслову. На Старой площади материалы, собранные оперативниками, забрали, пообещав, что политбюро во всём тщательно разберётся и примет меры. При этом Суслов позвонил Щёлокову, попросив не предавать этот факт огласке», – утверждает биограф Щёлокова Максим Брежнев (цитируется по газете «Красная звезда»). Впрочем, по мнению Андрея Грачёва, последнего пресс-секретаря Горбачёва, отыскать компромат на ставропольского руководителя Щёлокову не удалось, «а на более серьёзную спецоперацию у него уже не хватило времени». Милиция продолжала «копать» против Горбачёва и тогда, когда он работал в Москве. Например, следователи рассчитывали получить показания о Горбачёве от арестованного за взяточничество управляющего Кисловодским трестом ресторанов и столовых Николая Лобжанидзе. «Вы же ему накрывали столы бесплатно. Оплачивали его кисловодские развлечения. Вы были кошельком крайкома партии. Если не дадите показания, сгноим в лагерях» – так убеждали Лобжанидзе (цитата из книги Леонида Млечина «Горбачёв и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция»). Но бывший управляющий отвечал, что вообще не видел Горбачёва. Также с целью «задвинуть» Горбачёва Щёлоков пытался повлиять на товарищей по партии. «Откопали заявление Щёлокова, что этого человека нужно уничтожить», – рассказывал бывший президент СССР в интервью, данном в начале 1992 года. В своих мемуарах Горбачёв уточнял, что эти слова относились ко временам Константина Черненко (хотя тогда Щёлоков уже не был министром и членом ЦК КПСС). Так или иначе, Николай Анисимович не смог помешать возвышению молодого руководителя, поскольку при Андропове сам попал в опалу. За 3 месяца до избрания Горбачёва генсеком партии Щёлоков покончил с собой. Тимур Сагдиев
Итак, Н.Лобжанидзе. Это "кошелек" Пятнистого, выражаясь на нашем новоязе.
Читаем еще одну апологетическую статью, мысленно стряхиваем с ушей продукцию макаронной фабрики. Уже один факт побега из-под ареста такой персоны в СССР говорил о том, что за ним стояли высокого полета люди.
Очень жаль,что тогда КГБ победил милицию.
Конечно, был он не таким уж и простым. Николай Павлович Лобжанидзе, потомственный повар, дорос до управляющего трестом ресторанов и столовых — сначала в Ессентуках, затем в Кисловодске. Пользовался авторитетом в городе и крае, был членом горкома партии, депутатом горсовета и т. д. и т. п.
И вдруг однажды по Кавминводам пронесся слух: "Слышали, что отмочил Лобжанидзе? Сбежал!" В советские времена сбежать от правосудия мог либо отъявленный преступник, либо очень отчаянный человек. Потом его поймали и посадили. Комментарии земляков были одинаковы: проворовался либо мало дал на лапу.
Но говорилось это не со зла. Кисловодск с его развитым теневым бизнесом знал истинную механику советской власти — сквозная передача взяток снизу доверху, вплоть до Кремля. Так работала система. И когда хотели похвалить руководителя, то говорили: "Он знает, кому сколько дать и с кого сколько взять". Причем были чиновники, которые себе не брали ни копейки — просто передавали транзитом снизу наверх.
Лобжанидзе знал все нюансы этой системы. И если он выпал из нее, пустившись в бега, то это означало лишь одно — взбунтовался. А бунт на Кавказе вызывает только сочувствие.
С тех пор прошло больше двадцати лет. И вот я слышу эту историю из уст самого Николая Павловича Лобжанидзе. Без прикрас и преувеличений, но от этого не менее авантюрную.
Сюжет развивался в духе хичкоковских триллеров. Однажды, оказавшись в командировке в Москве, Николай Павлович получил приглашение в Генпрокуратуру. Следователь по особо важным делам полковник Юрий Сашин ошарашил Лобжанидзе предложением дать показания против тогдашних руководителей края Всеволода Мураховского и Виктора Казначеева (соответственно первого и второго секретарей крайкома партии), а также против "лысого с пятном". Дал подумать и отпустил под подписку о невыезде.
Дальше — хуже. Примчались брат и зять из Кисловодска, сообщили: в его доме бригада следователей с миноискателями разыскивала деньги и золото, перекопали весь двор, конфисковали имущество. "Беги,— говорят,— иначе посадят".
Так почтенный глава семейства, уважаемый человек, депутат и член горкома оказался в бегах — Тбилиси, Цхалтубо, Сухуми. Уже в Гаграх увидел листок со своей фотографией: "Разыскивается особо опасный преступник". Был бы пистолет при себе, вспоминает Лобжанидзе, пустил бы пулю в лоб. Писал конспиративные письма руководству края, но ответа не получил.
На южных курортах бывшему главе курортного общепита пригодились навыки шеф-повара, перекантовался год. Но взяли его в Москве, в Сандуновских банях. "Когда выводили, мои конвоиры спросили: 'А за что мы тебя ищем-то?',— вспоминает Лобжанидзе.— Когда ответил, что за взятку, не поверили".
На следствии генерал прокуратуры Громов объяснял ему его вину: "Ты кошелек края! Ты встречал всех гостей. Рассказывай про взятки, подарки, услуги..." Не добившись признаний, обозлились и обвинили в даче взятки тогдашнему замминистра торговли РСФСР Прокофию Лукьянову — последнему уже впаяли 15 лет и тот был готов признаться даже в унизительной для замминистра взятке в 500 рублей. Последовал самый гуманный в мире советский суд, и Лобжанидзе отправился на девять лет в новосибирскую колонию.
Как впоследствии выяснилось, комбинация была затеяна членами Политбюро Романовым и Гришиным, для того чтобы остановить стремительное вхождение во власть Михаила Горбачева, бывшего руководителя Ставропольского края. Разработка была скопирована с "краснодарского дела", после которого слетел глава Краснодарского края Медунов. Но, в отличие от сочинских чиновников, признавшихся во всем, Лобжанидзе проявил стойкость.
"Я думал о своем честном имени и о том, как буду смотреть в глаза родным кисловодчанам",— сказал он мне. Возможно, его упорство спасло ему жизнь. "У Медунова был второй секретарь, Тарада, который сдал всех, кого просили. Он так и умер в колонии. А в Геленджике была управляющая трестом ресторанов и столовых, не помню фамилии, мы звали ее Бэла Золотая ручка,— тоже всех позакладывала, но не помогло. Расстреляли ее..." Это был 1984 год, только пришел Андропов.
Разгромить Ставропольский край не удалось: Андропов умер, пришел Горбачев. Вскоре ушли в небытие Романов и Гришин. Прорабу перестройки достаточно было сделать лишь один звонок, ведь, по признанию Лобжанидзе, у них были "хорошие, доверительные отношения". Но отсидел Лобжанидзе более шести лет, выйдя в 1991 году по "условно-досрочному".
— Нет ощущения, что вами пожертвовали? — спрашиваю я.
— Да бросили на съедение, как собаку,— отвечает он.
Лобжанидзе вернулся в Кисловодск, стыдясь судимости. Но кисловодчане приняли его как мужчину, сохранившего лицо. Пять лет назад баллотировался в мэры города, занял второе место с большим отрывом от остальных, но проиграл "фавориту власти". Сейчас Николай Лобжанидзе носит громкое звание "гендиректор ООО 'Отель Кисловодск'", но весь его бизнес — попытка достроить брошенный инвесторами отель, а его офис находится в полуразрушенном неотапливаемом здании.
Кстати, черная неблагодарность Горбачева по отношению к своей "обслуге" отмечается всеми без исключения людьми. Эрефянин Мишка даже на покойного Андропова "поднял лапу". Без которого он бы сгнил в тюрьме,не осчастливив нас "перестройкой" с перестрелками.