Иванов. "ОчеCOVIDный обман. Афера на здоровье" (ч.7 О фармакологии))
Продолжаю цитировать книгу ИвановаТеория «нулевого пациента» не объясняет одновременность ковидных вспышек сразу по многим странам мира, в России — на отдельных изолированных территориях, в закрытых воинских учреждениях при строгом соблюдении противоэпидемических режимов. На четырёх американских авианосцах и одном французском авианосце в длительном плавании вдруг внезапно обнаружились сотни заражённых моряков (https://www.kp.ru/daily/27112.4/4188871/ (Available at 31.08.20). В самом Китае, по признанию министра иностранных дел, появление большого количества ковид-больных случилось не по нарастающей, а сразу на разных территориях.
Непрерывность пандемического роста опровергается материалами Университета Джона Хопкинса (если помните, данный институт был организатором События 201). Первая волна заражённых стран возникла в декабре-январе, закончившись к началу февраля. Затем был 2-недельный разрыв, превышающий инкубационный период. А с конца февраля — вдруг новая мартовская волна.
Представляется интересным изучение графика развития новой коронавирусной инфекции в мире, представленного на рис. 7.
Давайте рассмотрим данный график внимательно. Точка отсчёта у нас 31 декабря 2019 года. На абсциссе (горизонтальная линия) отмечены дни от начала «первого пациента». Они идут с шагом 30 дней. На оси ординат (вертикальная линия) отмечается количество стран. Суть такова: если инфекция появилась, она попадёт во все страны мира, которых у нас 214. То есть сам график, в данной системе построения, неминуемо пойдёт кверху. Вопрос только, с какой динамикой и как это будет выглядеть. Что мы видим на графике: в марте линия становится практически вертикальной. То есть зафиксирован чрезвычайно резкий рост выявленных заболевших в 138 странах мира.
Получается, что в 4–5 разных странах за сутки выявлялись новые заболевшие коронавирусной инфекцией! Причём страны находились на разных континентах, разных полушариях, с разным временем года. Появление заболеваний в одно и то же время на разных континентах, в странах, которые не являются географически близкими, представляется чрезвычайно сомнительным.
Для этого есть две теории объяснения. Первая теория — это целенаправленное распространение инфекционного агента, и вторая — к этому готовились заранее. Данное предположение основывается на том, что инкубационный период COVID-19 на начало 2020 года составлял от 2 до 14 дней (Временные методические рекомендации. Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции COVID-19. Министерство здравоохранения Российской Федерации. // М., 2021. — С. 224). Подтверждением гипотезы об искусственном распространении инфекционного процесса служит и тот факт, что диагностика осуществлялась с помощью ПЦР-тестов. Для того чтобы они были доставлены в 138 стран, необходимо было их привезти, осуществить процесс сертификации, получить разрешительную документацию, а также данные тесты должны быть прокалиброваны на стандартном образце. Перед калибровкой, доставкой, сертификацией эти тесты должны быть просто изготовлены. Таким образом, получается, что все они поступили намного раньше во все страны, чем была обнаружена инфекция. Все эти факты подтверждают преднамеренную подготовку к объявлению вспышки новой коронавирусной инфекции, которую до настоящего времени называют пандемией.
Как же должен был выглядеть график, если он имеет природный характер? Он был бы более пологий. Объясняю: инфекция пришла, к примеру, в Германию; пациент, который приехал домой, не знает, что он болен. Он общается в течение недели со своими друзьями из Франции. Те уезжают в Париж, и тут у немца начинает развиваться клиника, а у его французских друзей ещё нет. Проходит ещё одна неделя, то есть всего полмесяца, и только тогда можно говорить, что есть заболевшие в Германии и Франции — появляются 2 новые точки на графике. Инфекция ещё не ушла из Европы, а время идёт, график располагается практически параллельно оси абсцисс. Потом инфекция перемещается в другие страны, и график чуть кверху пошёл, затем на другой континент — и снова чуть вверх. Так пандемия развивается при естественном, природном характере, а график, который мы видим, носит не естественный, а искусственный характер. Причём сейчас мы можем говорить об этом убеждённо, потому что знаем, что инфекция не так вирулентна (заразна), как нам старались преподнести.
Отсутствие методологии разработки приводит к печальным результатам: в частности, в тексте отсутствуют критерии диагностики заболевания. Составители рекомендаций знают, что для диагностики надо использовать тщательно разработанные инструменты. Например, они пишут, что «у всех пациентов пожилого и старческого возраста, госпитализированных с COVID-19, (рекомендуется) проводить скрининг риска недостаточности питания с использованием валидированнных инструментов». Но самого главного — диагностических критериев — не пишут. Одного этого достаточно, чтобы полагать, что методические рекомендации Минздрава негодны для использования по предназначению.
За весь период выпуска рекомендаций в документе изменилось очень многое. Так, в самых первых выпусках Минздрав требовал «при анамнестических данных, указывающих на вероятность инфекции…, независимо от степени тяжести состояния больного… госпитализировать в инфекционную больницу/ отделение с соблюдением всех противоэпидемических мер». С точки зрения организации оказания медицинской помощи в случае массового поступления больных это как минимум глупо, а точнее преступно. Зачем везти в стационар пациента с лёгким протеканием инфекционного процесса? Для того чтобы он занимал койку и получал другую инфекцию? Уже в апреле 2020 года это требование было просто неисполнимо. Это вполне извинительная особенность. Непростительно другое. Документ содержит глупости и признаки коррупционно обусловленного наполнения.
Приведу примеры. Прерывание беременности — начиная с третьей версии документа, в нём содержится рекомендация: «При тяжёлом и среднетяжёлом течении заболевания до 12 недель гестации в связи с высоким риском перинатальных осложнений рекомендуется прерывание беременности после излечения инфекционного процесса». Не было тогда, нет и теперь доказательств необходимости прерывания беременности у женщин, перенёсших COVID-19.
О фармакологии
В первые месяцы «пандемии» весь медицинский мир был в растерянности в отношении лекарств для лечения COVID-19. Естественным образом взоры обратились прежде всего к существующим противовирусным средствам — используемым для лечения ВИЧ/СПИД. Составители рекомендаций в Москве были оригинальны только в том, что вписали в свой документ отечественные препараты — рибавирин и интерфероны. Никто в мире интерфероны не применяет, а методические рекомендации Минздрава России из версии в версию их предписывают использовать. Правда, для того чтобы снять с себя ответственность за эти безответственные рекомендации, составители изобрели следующий приём. Они сообщают что перечень«препаратов для этиотропной терапии инфекции, вызываемой коронавирусом 2019-nCoV, приведён в таблице (Приложение 1. Список рекомендуемых лекарственных средств для лечения коронавирусной инфекции у взрослых)». Это выглядит как рекомендация — и это и есть рекомендация.
Хочу сразу сказать, что те стационары, в которых врачи поняли «неадекватность» данных рекомендаций и начали лечить внебольничную вирусную пневмонию по отработанным схемам, быстрее восстанавливали пациентов, и у них была низкая смертность в отделениях.
Сначала рекомендовались бета-интерфероны, теперь только альфа-интерфероны. Это почти исключительно российская причуда. В США Национальные институты здоровья прямо рекомендуют интерфероны не применять.
Рассматривать сегодня ранние рекомендации по терапии без дрожи просто невозможно. Очень сильно изменились представления о том, как надо вести пациентов со средней тяжестью и тяжёлых больных COVID-19. Например, раздел патогенетической терапии, направленной на вторичные процессы в организме больного, в первой версии документа начинается с рекомендации ежедневного в течение недели вливания апротинина. Этот препарат подавляет протеолиз (разрушение белков) и применяется, чтобы помешать фибринолизину разрушать свёртки крови (белок фибрин) и таким образом предотвращать кровотечения. В апреле 2020 года врачам во всём мире станет понятно, что важнейшим убийственным для больных процессом при COVID-19 является именно внутрисосудистое свёртывание крови (рассеянное внутрисосудистое свёртывание — вообще типовой процесс при тяжёлых инфекциях). Поэтому при среднетяжёлом и тяжёлом течении заболевания важно применение антикоагулянтов, прежде всего фракционированного гепарина. Чем руководствовались составители первой версии российского документа — трудно сказать. Во второй версии этой рекомендации уже нет, и нам неизвестно, как много больных успели полечить таким убийственным способом и как скоро прекратили эту практику.
В первой версии документа больным советовали давать препараты для лучшего свёртывания крови. В четвёртой, мартовской версии методических рекомендаций появляются препараты, ставшие всемирным заблуждением на несколько месяцев: хлорохин, гидроксихлорохин, ремдесивир и фавипиравир. Вместе с ними в документ заходит арбидол. Правда, заходит он под названием действующего вещества умифе-новир. Сделано это, дабы не раздражать сильно врачей.
Начнём пожалуй с гидроксихлорохина. В отношении данного препарата у меня сразу было неприятие и непринятие. Мне вообще не понять логику назначения противомалярийного препарата при вирусном заболевании. В назначении каждого препарата должна быть логика, и её надо обосновывать, так же как и логику выбора способа и метода лечения любого заболевания. Да, у противомалярийных препаратов есть свойство подавлять при некоторых заболеваниях иммунные реакции, повреждающие ткани человека. Это свойство широко используется, например, в лечении воспалительных заболеваний суставов. Идея применить этот препарат возникла в марте, когда стало понятно, что тяжёлое течение болезни связано с особенной, избыточной воспалительной реакцией организма, красочно-научно называемой «цитокиновым штормом» и уже известной всем. Препарат опробовали в различных местах, он произвёл на врачей хорошее впечатление. Его стали применять всё шире. Весной были начаты рандомизированные контролируемые испытания гидроксихлорохина. Первые показали, что он неэффективен, уже в июне.
Повсеместный отказ от его применения связаны с тем, что у этого препарата есть ряд неприятных побочных эффектов, а один — даже смертельный. Препарат нарушает работу сердца, сильно увеличивая вероятность его внезапной остановки. Эта вероятность невелика, если его применяют для профилактики малярии здоровые люди под медицинским контролем, но увеличивается у пожилых. При массовом применении — у миллионов людей и в условиях эпидемии, когда нет возможности делать периодически электрокардиограмму, применение препарата может вызвать массу смертей. Они выглядят как естественные: смерть от остановки сердца — дело обычное. Так за статистикой скрываются, в том числе, и смерти от побочных действий лекарств.