Антонов "Расстрелянная разведка" (ч.3)
Продолжаю цитировать книгу Антонова Что интересно, время от времени сталкиваюсь с безграмотными людьми, которые рассказывают как "большевики всех министров Временного правительства расстреляли/утопили". В этой главе речь пойдет про одного расстрелянного. Но не в 1917, а в 1944. Не в России, а в Германии. И не большевиками-а гестапо. Патриот России/СССР. С.Н.Третьяков.
Трагедия разведчика Глинского.
Станислав Мартынович Глинский родился в 1894 году в Варшаве в семье рабочего-железнодорожника. В 1911 году вступает в РСДРП. После Февральской революции, в мае 1917 года, Глинский, ставший профессиональным революционером, добровольцем вступает в 12-й Сибирский полк и в конце того же месяца в составе этого полка отправляется на Северный фронт, под Ригу. По заданию партии он ведет революционную пропаганду среди солдат. Вскоре Станислав переводится в 17-й Сибирский полк, где избирается председателем полкового комитета. Революционная деятельность Глинского в армии привлекает к нему внимание руководства большевистской партии. Во время выборов в Учредительное собрание России он баллотируется по знаменитому пятому — большевистскому — списку и вместе с Лениным, Антоновым-Овсеенко, Снечкусом и другими большевиками избирается депутатом.
В ноябре 1918 года Станислав переводится на работу в Екатеринбургскую чрезвычайную комиссию, еще занимает должность уполномоченного по информации Особого отдела ЧК, а вскоре становится его начальником. Именно в Екатеринбурге Глинский делает первые шаги в разведке.
В сентябре 1920 года он как польский коммунист был откомандирован в распоряжение Центра. Только что закончилась война с панской Польшей, и в тылу Красной Армии, а также вблизи российско-польской границы осталось множество польских агентов. Станислав получает новое назначение — он становится помощником начальника Особого от¬дела 16-й армии по агентурной работе.
3 ноября 1921 года в честь 4-й годовщины Октябрьской революции ВЦИК объявил амнистию отдельным категориям русских военнослужащих, находившихся за границей и желавших возвра¬титься на родину. Репатриация бывших русских солдат и офицеров стала принимать массовый характер. Но еще 22 февраля 1921 года в Новороссийск из Константинополя прибыл турецкий пароход «Решид-паша», па борту которого находились 3600 бывших военнослужащих армии Врангеля. Всего в 1921 году в Россию возвратилось около 120 тысяч человек.
Однако главнокомандующий Русской армией генерал Врангель противился возвращению беженцев. Он вынашивал планы крестового похода против большевиков и считал, что имевшихся у белой эмиграции сил—около 100 тысяч человек—для этого недостаточно. Разведывательные структуры Врангеля, а также Англии, Франции и Польши проводили активную работу по подготовке восстаний и мятежей в Советской России. К этой работе привлекались такие крупные специалисты своего дела, как британский разведчик Сидней Рейли, начальник контрразведывательной службы Врангеля на юге России действительный статский советник Владимир Орлов, Борис Савинков и его брат Виктор.
На английского разведчика Рейли возлагалась задача координации деятельности русской, украинской (эмигрантских) и польской военных разведок.
Касаясь участия Глинского в операции «Синдикат-2», необходимо подчеркнуть следующее: в архивах внешней разведки России сохранились сведения о том, что именно Станислав Мартынович персонально обеспечивал переход Савинкова и его сподвижников на нашу территорию на участке российско-польской границы. Он выдавал себя за члена легендированной чекистами антисоветской организации «Либеральные демократы».
До конца 1924 года, Глинский работает заместителем начальника минского Особого отдела ОГПУ. В августе 1924 года нелегальная боевая группа Глинского совершила налет на помещение польской службы безопасности в Столбцах и освободила двух делегатов V конгресса Коминтерна, арестованных охранкой Пилсудского.
Однако вскоре руководство ОГПУ принимает решение о пере¬воде Глинского в Иностранный отдел, так как внешняя разведка органов государственной безопасности испытывала в то время острую нужду в опытных сотрудниках, особенно владевших ино-странными языками.
Уже в начале 1926 года руководство ИНО ОГПУ направляет Глинского в Данциг в качестве помощника резидента внешней раз¬ведки.
В Варшаве перед Глинским стояла также задача по дезинформации польских спецслужб относительно состояния вооруженных сил нашей страны и выявлению их связей с вооруженной бело¬гвардейской эмиграцией. До польской «двуйки» (разведки) по оперативным каналам доводились преувеличенные сведения о боевой мощи Красной Армии. Эта «информация», получаемая польскими спецслужбами, служила основанием для соответствующих расчетов польских штабов в планировании агрессии против СССР. В результате мероприятий советской внешней разведки по дезинформации противника польские власти отказались от новой интервенции против нашей страны. Справедливости ради следует отметить, что польское правительство не отказывалось от своих планов по раз¬грому СССР, надеясь их осуществить либо совместно с Англией и Францией, либо даже с гитлеровской Германией. И только разгром Польши Германией в 1939 году и бегство «правительства полковников» в Румынию положили конец этим планам.
В Хельсинки Станислав Мартынович провел два года.
В 1930 году Глинский уже руководил резидентурой ОГПУ в Латвии, с позиций которой в то время активно действовала против СССР британская разведка.
В 1931 году Глинскому поручается возглавить резидентуру внешней разведки в Праге. Сотрудникам его резидентуры удалось также проникнуть в Организацию украинских националистов (ОУН) и постоянно быть в курсе их террористических планов.
В первые годы работы Глинского в Праге в соседней Германии активно набирал силу фашизм. В Москве понимали, что Гитлер — это война. Но куда он направит свой первый удар — на Запад или на Восток? Начальник внешней разведки Артузов принимает решение о проведении операции по проникновению в верхушку нацистской партии. Главным исполнителем операции становится секретный сотрудник Экономического управления ОГПУ Александр Матвеевич Добров, работавший под прикрытием старшего инженера текстиль¬ного директората ВСНХ РСФСР. В июне 1931 года советская внешняя разведка организует вы¬езд Доброва для «лечения» в Карловы Вары. Оттуда он должен был неофициально посетить Берлин, чтобы через свои связи решить три основные задачи: выйти на руководство нацистской партии; установить связь с британской разведкой и «предложить» ей свои услуги; установить связь с белогвардейской эмиграцией в Берлине и получить от нее явки в Советском Союзе.
В Москве для Доброва была разработана легенда, согласно которой он являлся руководителем некой контрреволюционной группы, решившей создать фашистскую партию в России и нуждавшейся в финансовой поддержке Берлина. Поездка на курорт проходила через Берлин.
В германской столице Добров связался со своим еще дореволюционным знакомым из фирмы «И.Г. Фарбениндустри»
Берлинский знакомый Доброва представил его профессиональному немецкому разведчику Гаральду Зиверту. Зиверт был из прибалтийских немцев, служил в абвере и сблизился с нацистами. После прихода к власти Гитлера стал руководителем русского отделения Иностранного отдела нацистской партии. Зиверт был близко знаком с идеологом национал-социализма и основоположником расовой теории нацизма Альфредом Розенбергом, который в годы войны стал министром Восточных территорий. Зиверт и Розенберг вместе учились в Риге и состояли в одном студенческом союзе.
Однако Гитлер, согласившийся на встречу с Добровым в Мюнхене, в последний момент от нее уклонился и поручил Розенбергу переговорить с ним. Беседа длилась более двух часов и касалась вопроса создания в Советском Союзе фашистской партии. Розенберг дал собеседнику подробные советы. Высоко оценив результаты беседы с Добровым, Розенберг пообещал его «партии» всяческую помощь и поддержку, но по соображениям безопасности дальнейшие встречи с «русским фюрером» предложил проводить в Риме.
Что же касается Александра Матвеевича Доброва, то до мая 1939 года он занимал пост управляющего трестом «Бюробин» — Бюро НКИД СССР по обслуживанию иностранных представительств. 17 мая он был арестован по обвинению в шпионской деятельности в пользу германской и английской разведок. На закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда СССР 19 июня 1940 года Добров виновным себя не признал, заявив, что выполнял задания советской внешней разведки. К сожалению, в центральном аппарате разведки к тому времени не было никого, кто мог бы подтвердить слова Доброва: Артузов, резидент в Берлине «Артем» и руководитель Экономического управления были давно расстреляны. Такая же участь ждала и Александра Матвеевича. Он был приговорен к высшей мере наказания и 20 июня 1940 года расстрелян.
.. В августе 1942 года фашистская газета «Локаль-анцайгер» и эмигрантская газета «Новое слово» сообщили об аресте в Париже бывшего министра Временного правительства России СЛ. Третьякова как советского агента, участвовавшего в похищении генералов Кутепова и Миллера и в укрывании в Париже генерала Скоблина — одного из организаторов похищения Миллера.
Газеты утверждали, что Третьяков являлся одним из резидентов НКВД за границей и что из его квартиры велось подслушивание всех разговоров в штаб-квартире РОВС, что дало возможность большевикам обезвредить более тридцати диверсантов-белогвардейцев, переброшенных в СССР.
Арестованного Третьякова немцы отправили в Германию. 16 июня 1944 года он был расстрелян в концлагере в Ораниснбурге, под Берлином. Немецкая пресса опубликовала официальное сообщение о казни Третьякова.
В чем же была причина ареста Третьякова? По-видимому, она заключалась в следующем.
В 1940 году в Центральной тюрьме города Рейн скончалась выдающаяся русская певица Надежда Плевицкая—жена генерала Скоблина, работавшая, как и он, на советскую разведку и отбывавшая 20-летнее заключение «за соучастие в похищении генерала Миллера». Перед смертью ее исповедовал православный священник. Не исключено, что во время исповеди она упомянула и Третьякова как соратника Скоблина, а сама исповедь была записана французской контрразведкой с помощью скрытых микрофонов.
Под руководством «Петра» парижская резидентура получила значительное количество документов английского посольства и мексиканского консульства в Бордо. Из документов британского Министерства иностранных дел следовало, что Лондон намерен проводить политику «умиротворения» гитлеровской Германии и поощрять ее агрессию на Восток.
Проводимая «Петром» разведывательная работа во Франции заслужила высокую оценку Центра, и ему было присвоено звание старшего майора государственной безопасности (генерал-майор).
Летом 1936 года Глинский возвратился в Москву и продолжил работу в центральном аппарате внешней разведки.
30 августа 1937 года Глинский был арестован по личному распоряжению наркома Ежова. Вместе с ним была арестована и его жена Анна, долгие годы являвшаяся его помощницей в разведывательной работе.
Станиславу Глинскому как поляку было предъявлено обвинение в сотрудничестве с польской разведкой. В сохранившемся в архивах следственном деле имеются сведения о том, как ежовские следователи пытались связать его и Антонова-Овсеенко, бывшего послом в Праге, с вымышленной польской националистической организацией.
9 декабря 1937 года Станислав Мартынович Глинский был рас¬стрелян по постановлению особой «тройки»
Трагедия разведчика Глинского.
Станислав Мартынович Глинский родился в 1894 году в Варшаве в семье рабочего-железнодорожника. В 1911 году вступает в РСДРП. После Февральской революции, в мае 1917 года, Глинский, ставший профессиональным революционером, добровольцем вступает в 12-й Сибирский полк и в конце того же месяца в составе этого полка отправляется на Северный фронт, под Ригу. По заданию партии он ведет революционную пропаганду среди солдат. Вскоре Станислав переводится в 17-й Сибирский полк, где избирается председателем полкового комитета. Революционная деятельность Глинского в армии привлекает к нему внимание руководства большевистской партии. Во время выборов в Учредительное собрание России он баллотируется по знаменитому пятому — большевистскому — списку и вместе с Лениным, Антоновым-Овсеенко, Снечкусом и другими большевиками избирается депутатом.
В ноябре 1918 года Станислав переводится на работу в Екатеринбургскую чрезвычайную комиссию, еще занимает должность уполномоченного по информации Особого отдела ЧК, а вскоре становится его начальником. Именно в Екатеринбурге Глинский делает первые шаги в разведке.
В сентябре 1920 года он как польский коммунист был откомандирован в распоряжение Центра. Только что закончилась война с панской Польшей, и в тылу Красной Армии, а также вблизи российско-польской границы осталось множество польских агентов. Станислав получает новое назначение — он становится помощником начальника Особого от¬дела 16-й армии по агентурной работе.
3 ноября 1921 года в честь 4-й годовщины Октябрьской революции ВЦИК объявил амнистию отдельным категориям русских военнослужащих, находившихся за границей и желавших возвра¬титься на родину. Репатриация бывших русских солдат и офицеров стала принимать массовый характер. Но еще 22 февраля 1921 года в Новороссийск из Константинополя прибыл турецкий пароход «Решид-паша», па борту которого находились 3600 бывших военнослужащих армии Врангеля. Всего в 1921 году в Россию возвратилось около 120 тысяч человек.
Однако главнокомандующий Русской армией генерал Врангель противился возвращению беженцев. Он вынашивал планы крестового похода против большевиков и считал, что имевшихся у белой эмиграции сил—около 100 тысяч человек—для этого недостаточно. Разведывательные структуры Врангеля, а также Англии, Франции и Польши проводили активную работу по подготовке восстаний и мятежей в Советской России. К этой работе привлекались такие крупные специалисты своего дела, как британский разведчик Сидней Рейли, начальник контрразведывательной службы Врангеля на юге России действительный статский советник Владимир Орлов, Борис Савинков и его брат Виктор.
На английского разведчика Рейли возлагалась задача координации деятельности русской, украинской (эмигрантских) и польской военных разведок.
Касаясь участия Глинского в операции «Синдикат-2», необходимо подчеркнуть следующее: в архивах внешней разведки России сохранились сведения о том, что именно Станислав Мартынович персонально обеспечивал переход Савинкова и его сподвижников на нашу территорию на участке российско-польской границы. Он выдавал себя за члена легендированной чекистами антисоветской организации «Либеральные демократы».
До конца 1924 года, Глинский работает заместителем начальника минского Особого отдела ОГПУ. В августе 1924 года нелегальная боевая группа Глинского совершила налет на помещение польской службы безопасности в Столбцах и освободила двух делегатов V конгресса Коминтерна, арестованных охранкой Пилсудского.
Однако вскоре руководство ОГПУ принимает решение о пере¬воде Глинского в Иностранный отдел, так как внешняя разведка органов государственной безопасности испытывала в то время острую нужду в опытных сотрудниках, особенно владевших ино-странными языками.
Уже в начале 1926 года руководство ИНО ОГПУ направляет Глинского в Данциг в качестве помощника резидента внешней раз¬ведки.
В Варшаве перед Глинским стояла также задача по дезинформации польских спецслужб относительно состояния вооруженных сил нашей страны и выявлению их связей с вооруженной бело¬гвардейской эмиграцией. До польской «двуйки» (разведки) по оперативным каналам доводились преувеличенные сведения о боевой мощи Красной Армии. Эта «информация», получаемая польскими спецслужбами, служила основанием для соответствующих расчетов польских штабов в планировании агрессии против СССР. В результате мероприятий советской внешней разведки по дезинформации противника польские власти отказались от новой интервенции против нашей страны. Справедливости ради следует отметить, что польское правительство не отказывалось от своих планов по раз¬грому СССР, надеясь их осуществить либо совместно с Англией и Францией, либо даже с гитлеровской Германией. И только разгром Польши Германией в 1939 году и бегство «правительства полковников» в Румынию положили конец этим планам.
В Хельсинки Станислав Мартынович провел два года.
В 1930 году Глинский уже руководил резидентурой ОГПУ в Латвии, с позиций которой в то время активно действовала против СССР британская разведка.
В 1931 году Глинскому поручается возглавить резидентуру внешней разведки в Праге. Сотрудникам его резидентуры удалось также проникнуть в Организацию украинских националистов (ОУН) и постоянно быть в курсе их террористических планов.
В первые годы работы Глинского в Праге в соседней Германии активно набирал силу фашизм. В Москве понимали, что Гитлер — это война. Но куда он направит свой первый удар — на Запад или на Восток? Начальник внешней разведки Артузов принимает решение о проведении операции по проникновению в верхушку нацистской партии. Главным исполнителем операции становится секретный сотрудник Экономического управления ОГПУ Александр Матвеевич Добров, работавший под прикрытием старшего инженера текстиль¬ного директората ВСНХ РСФСР. В июне 1931 года советская внешняя разведка организует вы¬езд Доброва для «лечения» в Карловы Вары. Оттуда он должен был неофициально посетить Берлин, чтобы через свои связи решить три основные задачи: выйти на руководство нацистской партии; установить связь с британской разведкой и «предложить» ей свои услуги; установить связь с белогвардейской эмиграцией в Берлине и получить от нее явки в Советском Союзе.
В Москве для Доброва была разработана легенда, согласно которой он являлся руководителем некой контрреволюционной группы, решившей создать фашистскую партию в России и нуждавшейся в финансовой поддержке Берлина. Поездка на курорт проходила через Берлин.
В германской столице Добров связался со своим еще дореволюционным знакомым из фирмы «И.Г. Фарбениндустри»
Берлинский знакомый Доброва представил его профессиональному немецкому разведчику Гаральду Зиверту. Зиверт был из прибалтийских немцев, служил в абвере и сблизился с нацистами. После прихода к власти Гитлера стал руководителем русского отделения Иностранного отдела нацистской партии. Зиверт был близко знаком с идеологом национал-социализма и основоположником расовой теории нацизма Альфредом Розенбергом, который в годы войны стал министром Восточных территорий. Зиверт и Розенберг вместе учились в Риге и состояли в одном студенческом союзе.
Однако Гитлер, согласившийся на встречу с Добровым в Мюнхене, в последний момент от нее уклонился и поручил Розенбергу переговорить с ним. Беседа длилась более двух часов и касалась вопроса создания в Советском Союзе фашистской партии. Розенберг дал собеседнику подробные советы. Высоко оценив результаты беседы с Добровым, Розенберг пообещал его «партии» всяческую помощь и поддержку, но по соображениям безопасности дальнейшие встречи с «русским фюрером» предложил проводить в Риме.
Что же касается Александра Матвеевича Доброва, то до мая 1939 года он занимал пост управляющего трестом «Бюробин» — Бюро НКИД СССР по обслуживанию иностранных представительств. 17 мая он был арестован по обвинению в шпионской деятельности в пользу германской и английской разведок. На закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда СССР 19 июня 1940 года Добров виновным себя не признал, заявив, что выполнял задания советской внешней разведки. К сожалению, в центральном аппарате разведки к тому времени не было никого, кто мог бы подтвердить слова Доброва: Артузов, резидент в Берлине «Артем» и руководитель Экономического управления были давно расстреляны. Такая же участь ждала и Александра Матвеевича. Он был приговорен к высшей мере наказания и 20 июня 1940 года расстрелян.
.. В августе 1942 года фашистская газета «Локаль-анцайгер» и эмигрантская газета «Новое слово» сообщили об аресте в Париже бывшего министра Временного правительства России СЛ. Третьякова как советского агента, участвовавшего в похищении генералов Кутепова и Миллера и в укрывании в Париже генерала Скоблина — одного из организаторов похищения Миллера.
Газеты утверждали, что Третьяков являлся одним из резидентов НКВД за границей и что из его квартиры велось подслушивание всех разговоров в штаб-квартире РОВС, что дало возможность большевикам обезвредить более тридцати диверсантов-белогвардейцев, переброшенных в СССР.
Арестованного Третьякова немцы отправили в Германию. 16 июня 1944 года он был расстрелян в концлагере в Ораниснбурге, под Берлином. Немецкая пресса опубликовала официальное сообщение о казни Третьякова.
В чем же была причина ареста Третьякова? По-видимому, она заключалась в следующем.
В 1940 году в Центральной тюрьме города Рейн скончалась выдающаяся русская певица Надежда Плевицкая—жена генерала Скоблина, работавшая, как и он, на советскую разведку и отбывавшая 20-летнее заключение «за соучастие в похищении генерала Миллера». Перед смертью ее исповедовал православный священник. Не исключено, что во время исповеди она упомянула и Третьякова как соратника Скоблина, а сама исповедь была записана французской контрразведкой с помощью скрытых микрофонов.
Под руководством «Петра» парижская резидентура получила значительное количество документов английского посольства и мексиканского консульства в Бордо. Из документов британского Министерства иностранных дел следовало, что Лондон намерен проводить политику «умиротворения» гитлеровской Германии и поощрять ее агрессию на Восток.
Проводимая «Петром» разведывательная работа во Франции заслужила высокую оценку Центра, и ему было присвоено звание старшего майора государственной безопасности (генерал-майор).
Летом 1936 года Глинский возвратился в Москву и продолжил работу в центральном аппарате внешней разведки.
30 августа 1937 года Глинский был арестован по личному распоряжению наркома Ежова. Вместе с ним была арестована и его жена Анна, долгие годы являвшаяся его помощницей в разведывательной работе.
Станиславу Глинскому как поляку было предъявлено обвинение в сотрудничестве с польской разведкой. В сохранившемся в архивах следственном деле имеются сведения о том, как ежовские следователи пытались связать его и Антонова-Овсеенко, бывшего послом в Праге, с вымышленной польской националистической организацией.
9 декабря 1937 года Станислав Мартынович Глинский был рас¬стрелян по постановлению особой «тройки»