Вавилов "Некоронованные короли красного Китая" (ч.2).
Продолжаю цитировать крайне информативную книгу Н.Вавилова о предельно напряженных взаимоотношениях внутри китайских элитных групп. Подобная напряженность выплеснется либо наружу ("100 малых войн лучше 1 большой", принятая недавно военная доктрина НОАК), или "внутрь". Вплоть до сепаратизма Юга и гражданской войной.
К сожалению, у нас господствуют мифы "ура-патриотов" маоисткого толка, поющих давно набившую оскомину песенку "...а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо". Я столкнулся с утверждением, когда человек реально не понимает, чем плоха деидеологизация молодого поколения китайцев, их пренебрежение историей. Ведь это все было на наших глазах, молодежь,воспитанная при Брежневе, уже втихую презирала "совков" и с "гыканьем" понеслось на "майдан" скакать за Ельцина и его шоблу.
Вот такой пример. Один из моих любимых китайских актеров, Ли Лянцзе (李連杰). С одного из его фильмов, показанных в воскресной программе "Вокруг света", и началось мое увлечение Востоком. Сам Ли, несмотря на то, что уже в начале 1990х перебрался в США, сначала тренируя сборную США по у-шу, а потом став голливудским актером,постоянно говорил,что его кумир с детства - Павка Корчагин.
Но когда Ли стал гражданином Сингапура, и окунулся в местный "южный" менталитет (сам Ли-"северянин"), о Корчагине он уже не вспоминает.
"У нас все хорошо" при Брежневе закончилось крахом в 1991г.
Начало тут.
До сих пор группа шэньсийцев не имела серьёзного исторического обоснования своего лидерства в Поднебесной в виде каких-либо полноценных работ.
Однако эту лакуну стремится заполнить новый четырёхтомник «Наш Китай» Ли Лина — специалиста по военной истории и правлению Цинь Шихуана. Работа была представлена широкой публике 6 июня 2016 года.
В материалах Ли Лина предпринята попытка провести ревизию политического прошлого Поднебесной, выводя её сакральное и идеологическое начало из истории империи Цинь, центр которой располагался в современной Шэньси.
Согласно Ли Лину, мистическое пространство Китая — лишь часть большого евро-азиатского пространства, в которой Средней Азии и Ближнему Востоку, а также Северной Евразии отводится роль пассивного, генерирующего силу, тёмного и женского начала «инь», а основная масса Китая предстаёт активной, действующей, формирующей мужской силой «ян». Такое новое позиционирование фиксирует новую активную внешнеполитическую доктрину Китая на идеологическом и даже религиозном уровне сознания политической элиты Китая.
В концепции автора к центру формирования китайской нации этнически не относятся жители западного Шаньдуна и Северо-Восточного Китая.
Ли Лин многократно отмечает провал попыток управления Китаем из Шанхайского региона — провал правления главы Тайпинского государства Хун Сюцюаня и главы Китайской Республики Чан Кайши, организовавших свои столицы в Нанкине. Ли Лин отмечает, что поддерживаемые тайными организациями Шанхайского региона и Южного Китая Чан Кайши и Сунь Ятсен руководствовались, по сути, принципом тайпинского восстания — «уничтожить династию Цин и возродить династию Мин» с установлением предполагаемого центра Китая в Нанкине, однако в конечном счёте им не удалось завоевать Китай, разгромив «северян». Южный Китай и Шанхай, по мысли автора, не самый идеальный выбор для места расположения центра политической власти в Китае.
У каждого политического клана в Китае есть своя мощная энергетическая база. У кланов Южного Китая — это атомная энергетика; у «комсомольцев» — самая большая гидроэлектростанция в мире «Три ущелья» на реке Янцзы, ветроэнергетика и солнечная энергетика; у разгромленного шаньсийского клана (соседняя с Шэньси провинция Шаньси) — своя угольная империя, дело которой с конца 2012 года гибнет под ударами кампании по борьбе за экологию, развёрнутой в госпрессе Китая, а также в связи с арестами глав угольных корпораций и руководства провинции.
А откуда черпает свою энергию новый генеральный секретарь? Генеральный секретарь черпает свою энергию прямо из-под земли, центр которой представляет собой гигантский ядерный реактор. Заброшенная в Китае почти на 40 лет геотермальная энергетика в буквальном смысле воскресла с приходом к власти Си Цзиньпина.
Компартия Китая, которая выросла почти до 90 млн членов, является закрытой кастой, неприкосновенной для действия правоохранительных органов, а её высшие политические органы являются «священной коровой», негласный запрет на чистки в отношении которых действовал последние 35 лет рыночных реформ в стране. Единичные случаи антикоррупционных дел никогда ранее не перерастали в масштабные антикоррупционные кампании.
Однако с приходом пятого поколения руководителей в 2012 году в политической истории Китая настала новая эпоха: число исключений из партии и последующих уголовных дел выросло с регулярных 10–20 тысяч до 180 тысяч только за последний год. По сути, в Китае происходит большая чистка, по масштабам сопоставимая с чистками Мао Цзэдуна.
…профессия Ван Цишаня, сформировавшая его личность, — историк, и не просто историк, а тесно связанный с провинцией Шэньси, родиной нынешнего генсека, где они и стали лучшими друзьями. В Шэньси Ван Цишань знакомится с дочерью будущего вице-премьера КНР Яо Илиня Яо Миншань.
Институт новой истории на тот момент становится мозговым центром, в котором сосредотачиваются исследовательские кадры, состоящие из детей потомственной военной элиты страны, как, например, сын маршала Чэнь И, дочь маршала Хэ Луна и др. В это переломное время окончания «культурной революции» и полного хаоса в Китае Ван Цишань организует группу исследователей, возраст которых едва превышает 30 лет, для изучения вопросов экономического развития страны и негативных аспектов социалистической экономики. Доклад группы исследователей был изучен на самом высшем уровне и стал трамплином для дальнейшего восхождения Ван Цишаня: группу пригласили на обсуждение к премьеру КНР Чжао Цзыяну.
Ван Цишань также занимался созданием совместного предприятия с крупнейшей американской финансовой компанией «Морган Стэнли», контакты с которой у «грозы всех коррупционеров» сохраняются до сих пор. Ван Цишань, согласно ряду мнений, является протеже ряда новых назначенцев в руководстве ведущих банков страны.
В 2002 году, когда произошла смена генсека с «шанхайского» Цзян Цзэминя на «комсомольского» Ху Цзиньтао, наш герой, не успев насладиться тропическим островом и несколько месяцев, молнией перемещается на пост мэра Пекина — холодной северной столицы страны.
Эпидемия, напугавшая Пекин, к слову, ударила в основном по экономике Гонконга, который вновь недосчитался крупного объёма инвестиций. Новый мэр Ван Цишань провёл масштабную пиар-кампанию, бесстрашно появляясь на улицах и рынках Пекина. Жители поверили в мэра и его эффективные меры по борьбе со странной болезнью, пришедшей из южного Гонконга. На посту мэра Ван Цишань также руководил подготовкой столицы к Олимпиаде 2008 года.
Судя по всему, он был крайне эффективен, за что и занимал при генсеке Ху Цзиньтао пост вице-премьера
14 сентября 2008 года находящийся в Лос-Анджелесе для участия в заседании Китайско-американской совместной комиссии по коммерции и торговле Ван Цишань получил информацию от американской стороны о том, что инвестиционный банк «Леман Бразерс» на следующий день объявит о банкротстве. Осознавая, что небывалый финансовый кризис будет распространяться по всему миру, Ван Цишань немедленно проинформировал об этой новости заинтересованные финансовые ведомства страны, потребовав готовиться к худшему сценарию развития событий для обеспечения внутренней финансовой стабильности.
По признанию западных партнёров, не раз участвовавших в переговорах, общаться с Ваном непросто: у него острый язык и деспотические замашки. Одному из чиновников запомнилось, как на очередной встрече во время финансового кризиса Ван недипломатично заявил: «Все ваши упрёки не очень меня интересуют, я знаю, вы продолжите инвестировать в Китай при любом раскладе».
В 2012 году Ван Цишань вместе со своим другом и почти земляком Си Цзиньпином взошли на политический Олимп страны — вошли в Постоянный комитет Политбюро Центрального комитета Компартии, в составе которого всего семь человек.
Непрекращающаяся чистка только набирает обороты, а недовольство многочисленных элитных групп растёт. Некоторые из исследователей, фиксируя сложное положение Ван Цишаня перед 19-м съездом, отмечают, что Ван Цишань крайне заинтересован в том, чтобы остаться в составе Политбюро вопреки формальным основаниям.
Сказать, что должность главы «внутренней полиции» партии специфическая, — значит не сказать ничего. Достаточно упомянуть, что, по мнению ряда западных источников, когда один из предшественников Ван Цишаня на этом посту, У Гуаньчжэн, возглавлял расследование в отношении секретаря парткома Шанхая Чэнь Ляньюя, «плату» за свой пост У внёс жизнью собственного сына.
Большая чистка — это прежде всего источник поддержки населения новым руководством страны: 53 % жителей Китая в 2012 году назвали коррупцию основной проблемой страны, за которой следовало расслоение доходов, низкий уровень медицинского обслуживания и небезопасность продуктов питания.
Только за первый год чистки (2012–2013) в ходе плодотворной работы Вана под пресс расследований попали 182 тысячи чиновников, в том числе 35 из них — уровня заместителя министра и выше, всего же до судебного разбирательства было доведено свыше 35 тысяч дел.
Многие отмечают, что «жертвы» борьбы — это «тигры»-шестидесятники, среди которых около 20 высокопоставленных чиновников КНР, назначенных в большинстве своём на посты ещё при бывшем «комсомольском» генсеке Ху Цзиньтао. Если «культурная революция» просто уничтожала органы управления целиком, то кампания Си Цзиньпина — это операция точечных ударов по определённым центрам власти без нарушения работоспособности механизмов.
С другой стороны, недавно была растиражирована новость: чиновники в Китае напуганы настолько, что в бюджет вернулись более 100 млрд нерастраченных денег.
Не обходит чистка и армию — здесь число руководителей уровня военного округа провинции, арестованных за коррупцию, достигло 80 человек. Основная масса — это пятидесятники, или офицерские кадры, чей рост начался при генсеке Цзян Цзэмине, — на эту группу приходится 55 из арестованных, а на шестидесятников приходится 20 лиц.
К сожалению, у нас господствуют мифы "ура-патриотов" маоисткого толка, поющих давно набившую оскомину песенку "...а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо". Я столкнулся с утверждением, когда человек реально не понимает, чем плоха деидеологизация молодого поколения китайцев, их пренебрежение историей. Ведь это все было на наших глазах, молодежь,воспитанная при Брежневе, уже втихую презирала "совков" и с "гыканьем" понеслось на "майдан" скакать за Ельцина и его шоблу.
Вот такой пример. Один из моих любимых китайских актеров, Ли Лянцзе (李連杰). С одного из его фильмов, показанных в воскресной программе "Вокруг света", и началось мое увлечение Востоком. Сам Ли, несмотря на то, что уже в начале 1990х перебрался в США, сначала тренируя сборную США по у-шу, а потом став голливудским актером,постоянно говорил,что его кумир с детства - Павка Корчагин.
Но когда Ли стал гражданином Сингапура, и окунулся в местный "южный" менталитет (сам Ли-"северянин"), о Корчагине он уже не вспоминает.
"У нас все хорошо" при Брежневе закончилось крахом в 1991г.
Начало тут.
До сих пор группа шэньсийцев не имела серьёзного исторического обоснования своего лидерства в Поднебесной в виде каких-либо полноценных работ.
Однако эту лакуну стремится заполнить новый четырёхтомник «Наш Китай» Ли Лина — специалиста по военной истории и правлению Цинь Шихуана. Работа была представлена широкой публике 6 июня 2016 года.
В материалах Ли Лина предпринята попытка провести ревизию политического прошлого Поднебесной, выводя её сакральное и идеологическое начало из истории империи Цинь, центр которой располагался в современной Шэньси.
Согласно Ли Лину, мистическое пространство Китая — лишь часть большого евро-азиатского пространства, в которой Средней Азии и Ближнему Востоку, а также Северной Евразии отводится роль пассивного, генерирующего силу, тёмного и женского начала «инь», а основная масса Китая предстаёт активной, действующей, формирующей мужской силой «ян». Такое новое позиционирование фиксирует новую активную внешнеполитическую доктрину Китая на идеологическом и даже религиозном уровне сознания политической элиты Китая.
В концепции автора к центру формирования китайской нации этнически не относятся жители западного Шаньдуна и Северо-Восточного Китая.
Ли Лин многократно отмечает провал попыток управления Китаем из Шанхайского региона — провал правления главы Тайпинского государства Хун Сюцюаня и главы Китайской Республики Чан Кайши, организовавших свои столицы в Нанкине. Ли Лин отмечает, что поддерживаемые тайными организациями Шанхайского региона и Южного Китая Чан Кайши и Сунь Ятсен руководствовались, по сути, принципом тайпинского восстания — «уничтожить династию Цин и возродить династию Мин» с установлением предполагаемого центра Китая в Нанкине, однако в конечном счёте им не удалось завоевать Китай, разгромив «северян». Южный Китай и Шанхай, по мысли автора, не самый идеальный выбор для места расположения центра политической власти в Китае.
У каждого политического клана в Китае есть своя мощная энергетическая база. У кланов Южного Китая — это атомная энергетика; у «комсомольцев» — самая большая гидроэлектростанция в мире «Три ущелья» на реке Янцзы, ветроэнергетика и солнечная энергетика; у разгромленного шаньсийского клана (соседняя с Шэньси провинция Шаньси) — своя угольная империя, дело которой с конца 2012 года гибнет под ударами кампании по борьбе за экологию, развёрнутой в госпрессе Китая, а также в связи с арестами глав угольных корпораций и руководства провинции.
А откуда черпает свою энергию новый генеральный секретарь? Генеральный секретарь черпает свою энергию прямо из-под земли, центр которой представляет собой гигантский ядерный реактор. Заброшенная в Китае почти на 40 лет геотермальная энергетика в буквальном смысле воскресла с приходом к власти Си Цзиньпина.
Компартия Китая, которая выросла почти до 90 млн членов, является закрытой кастой, неприкосновенной для действия правоохранительных органов, а её высшие политические органы являются «священной коровой», негласный запрет на чистки в отношении которых действовал последние 35 лет рыночных реформ в стране. Единичные случаи антикоррупционных дел никогда ранее не перерастали в масштабные антикоррупционные кампании.
Однако с приходом пятого поколения руководителей в 2012 году в политической истории Китая настала новая эпоха: число исключений из партии и последующих уголовных дел выросло с регулярных 10–20 тысяч до 180 тысяч только за последний год. По сути, в Китае происходит большая чистка, по масштабам сопоставимая с чистками Мао Цзэдуна.
…профессия Ван Цишаня, сформировавшая его личность, — историк, и не просто историк, а тесно связанный с провинцией Шэньси, родиной нынешнего генсека, где они и стали лучшими друзьями. В Шэньси Ван Цишань знакомится с дочерью будущего вице-премьера КНР Яо Илиня Яо Миншань.
Институт новой истории на тот момент становится мозговым центром, в котором сосредотачиваются исследовательские кадры, состоящие из детей потомственной военной элиты страны, как, например, сын маршала Чэнь И, дочь маршала Хэ Луна и др. В это переломное время окончания «культурной революции» и полного хаоса в Китае Ван Цишань организует группу исследователей, возраст которых едва превышает 30 лет, для изучения вопросов экономического развития страны и негативных аспектов социалистической экономики. Доклад группы исследователей был изучен на самом высшем уровне и стал трамплином для дальнейшего восхождения Ван Цишаня: группу пригласили на обсуждение к премьеру КНР Чжао Цзыяну.
Ван Цишань также занимался созданием совместного предприятия с крупнейшей американской финансовой компанией «Морган Стэнли», контакты с которой у «грозы всех коррупционеров» сохраняются до сих пор. Ван Цишань, согласно ряду мнений, является протеже ряда новых назначенцев в руководстве ведущих банков страны.
В 2002 году, когда произошла смена генсека с «шанхайского» Цзян Цзэминя на «комсомольского» Ху Цзиньтао, наш герой, не успев насладиться тропическим островом и несколько месяцев, молнией перемещается на пост мэра Пекина — холодной северной столицы страны.
Эпидемия, напугавшая Пекин, к слову, ударила в основном по экономике Гонконга, который вновь недосчитался крупного объёма инвестиций. Новый мэр Ван Цишань провёл масштабную пиар-кампанию, бесстрашно появляясь на улицах и рынках Пекина. Жители поверили в мэра и его эффективные меры по борьбе со странной болезнью, пришедшей из южного Гонконга. На посту мэра Ван Цишань также руководил подготовкой столицы к Олимпиаде 2008 года.
Судя по всему, он был крайне эффективен, за что и занимал при генсеке Ху Цзиньтао пост вице-премьера
14 сентября 2008 года находящийся в Лос-Анджелесе для участия в заседании Китайско-американской совместной комиссии по коммерции и торговле Ван Цишань получил информацию от американской стороны о том, что инвестиционный банк «Леман Бразерс» на следующий день объявит о банкротстве. Осознавая, что небывалый финансовый кризис будет распространяться по всему миру, Ван Цишань немедленно проинформировал об этой новости заинтересованные финансовые ведомства страны, потребовав готовиться к худшему сценарию развития событий для обеспечения внутренней финансовой стабильности.
По признанию западных партнёров, не раз участвовавших в переговорах, общаться с Ваном непросто: у него острый язык и деспотические замашки. Одному из чиновников запомнилось, как на очередной встрече во время финансового кризиса Ван недипломатично заявил: «Все ваши упрёки не очень меня интересуют, я знаю, вы продолжите инвестировать в Китай при любом раскладе».
В 2012 году Ван Цишань вместе со своим другом и почти земляком Си Цзиньпином взошли на политический Олимп страны — вошли в Постоянный комитет Политбюро Центрального комитета Компартии, в составе которого всего семь человек.
Непрекращающаяся чистка только набирает обороты, а недовольство многочисленных элитных групп растёт. Некоторые из исследователей, фиксируя сложное положение Ван Цишаня перед 19-м съездом, отмечают, что Ван Цишань крайне заинтересован в том, чтобы остаться в составе Политбюро вопреки формальным основаниям.
Сказать, что должность главы «внутренней полиции» партии специфическая, — значит не сказать ничего. Достаточно упомянуть, что, по мнению ряда западных источников, когда один из предшественников Ван Цишаня на этом посту, У Гуаньчжэн, возглавлял расследование в отношении секретаря парткома Шанхая Чэнь Ляньюя, «плату» за свой пост У внёс жизнью собственного сына.
Большая чистка — это прежде всего источник поддержки населения новым руководством страны: 53 % жителей Китая в 2012 году назвали коррупцию основной проблемой страны, за которой следовало расслоение доходов, низкий уровень медицинского обслуживания и небезопасность продуктов питания.
Только за первый год чистки (2012–2013) в ходе плодотворной работы Вана под пресс расследований попали 182 тысячи чиновников, в том числе 35 из них — уровня заместителя министра и выше, всего же до судебного разбирательства было доведено свыше 35 тысяч дел.
Многие отмечают, что «жертвы» борьбы — это «тигры»-шестидесятники, среди которых около 20 высокопоставленных чиновников КНР, назначенных в большинстве своём на посты ещё при бывшем «комсомольском» генсеке Ху Цзиньтао. Если «культурная революция» просто уничтожала органы управления целиком, то кампания Си Цзиньпина — это операция точечных ударов по определённым центрам власти без нарушения работоспособности механизмов.
С другой стороны, недавно была растиражирована новость: чиновники в Китае напуганы настолько, что в бюджет вернулись более 100 млрд нерастраченных денег.
Не обходит чистка и армию — здесь число руководителей уровня военного округа провинции, арестованных за коррупцию, достигло 80 человек. Основная масса — это пятидесятники, или офицерские кадры, чей рост начался при генсеке Цзян Цзэмине, — на эту группу приходится 55 из арестованных, а на шестидесятников приходится 20 лиц.