В. Шигин "Павел Дыбенко. Пуля в затылок в конце коридора" (ч.4). Кланы в РККА.
Продолжаю цитировать очень интересную книгу В. Шигина относительно "героя революции" Дыбенко. Армия-это срез общества. И если в обществе есть разного рода кланы,элитные группы, то их не могло не быть и в Красной армии. Что наложилось на атмосферу 1930х,ожидание столкновения с объединенной фашисткой Европой, вылившийся в известную тактику "против кого дружить будем"?!
к середине 30-х годов достаточно многочисленная ее часть сохранила прежние революционные убеждения. Представители данной группы все еще грезили как о пролетарской мировой революции, так и о троцкистской перманентной. К этой группе военных деятелей следует отнести Путну, Примакова, Д. Шмидта и др. Все они были выдвиженцами Троцкого времен Гражданской войны и являлись откровенными троцкистами. После поражения и изгнания из СССР Троцкого они были сильно деморализованы, но остались верными своему вождю и его идеям. Всеми силами они стремились исподволь проводить в жизнь троцкистские идеи, не останавливаясь перед подготовкой военного заговора. Среди данной группы большинство составляли военачальники-евреи.
Другую, достаточно многочисленную и активную группу, составляли бывшие эсеры, формально перешедшие на сторону большевиков в 20-х годах. Среди них значились такие командармы и комкоры, как Белов, Фишман, Саблин, Белицкий, Великанов, Гай, Ефимов, Триандофилов, Эйдеман (эсер-максималист), Левандовский (эсер-максималист) и Грязнов. Отдельную позицию занимала группа Тухачевского. Ее предводитель сам метил в вожди СССР. Вокруг него сконцентрировалась часть бывших троцкистов, а так же лиц, обязанных Тухачевскому своей карьерой. Сам Тухачевский пытался играть самостоятельную политическую игру, осуществляя курс на политическое сотрудничество и союз с Германией. В Германии Тухачевский видел не только военного союзника СССР, но и гаранта своего будущего прихода во власть. «…Всегда думайте вот о чем, — говорил Тухачевский германскому военному атташе генералу Кестрингу в 1933 году, — вы и мы, Германия и СССР, можем диктовать свои условия всему миру, если мы будем вместе".
К Тухачевскому вплотную примыкал высший из авторитетов РККА тех лет Уборевич. Из письма германского посла фон Дирксена: "Я особенно много беседовал с Тухачевским… Он далеко не является тем прямолинейным и симпатичным человеком, столь открыто выступавшим в пользу германской ориентации, каковым являлся Уборевич…"
Помимо этих групп сложилась и группа командиров высшего звена, ориентированных на сторонников правого уклона в партии (Рыкова, Бухарина и т. д.) Эта часть военачальников была против ускоренной индустриализации и коллективизации, за частичное возвращение к капиталистическим принципам хозяйства. В число наиболее видных сторонников данной группировки входили Егоров, Буденный и Дыбенко.
Помимо этого в РККА продолжали существовать и весьма многочисленные группы командиров, не втянутых напрямую в политические игры, но также яростно враждующих между собой. Эти группы сложились еще в годы Гражданской войны. Представители данных группировок были объединены по принципу принадлежности к тем или иным соединениям времен Гражданской войны. "Конармейцы" и "червонные казаки", "котовцы" и "чапаевцы" почти открыто соперничали между собой. Все они никак не могли поделить былую славу, все считали себя обойденными наградами и должностями. Они отчаянно интриговали друг против друга и, как могли, протаскивали на высшие должности своих представителей. Не стихала борьба за влияние и внутри самих этих группировок. Даже в рядах победившей к середине 30-х годов группировки выходцев из 1-й Конной армии не было никакого единства: Ворошилову и Щаденко там противостояли Буденный, Тимошенко, Кулик и другие конники.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — вступать в войну со столь политизированным, амбициозным и разобщенным командным составом РККА было просто немыслимо. В любой момент представители тех или иных заговорщицких групп могли, в силу своих корпоративных интересов, могли подставить под удар конкурента-соседа, намеренно проиграть сражение и даже сознательно открыть фронт противнику. Да и в мирное время всегда можно было ожидать военного мятежа, ведь каждая из политических группировок имела "под ружьем" десятки тысяч красноармейцев.
к середине 30-х годов достаточно многочисленная ее часть сохранила прежние революционные убеждения. Представители данной группы все еще грезили как о пролетарской мировой революции, так и о троцкистской перманентной. К этой группе военных деятелей следует отнести Путну, Примакова, Д. Шмидта и др. Все они были выдвиженцами Троцкого времен Гражданской войны и являлись откровенными троцкистами. После поражения и изгнания из СССР Троцкого они были сильно деморализованы, но остались верными своему вождю и его идеям. Всеми силами они стремились исподволь проводить в жизнь троцкистские идеи, не останавливаясь перед подготовкой военного заговора. Среди данной группы большинство составляли военачальники-евреи.
Другую, достаточно многочисленную и активную группу, составляли бывшие эсеры, формально перешедшие на сторону большевиков в 20-х годах. Среди них значились такие командармы и комкоры, как Белов, Фишман, Саблин, Белицкий, Великанов, Гай, Ефимов, Триандофилов, Эйдеман (эсер-максималист), Левандовский (эсер-максималист) и Грязнов. Отдельную позицию занимала группа Тухачевского. Ее предводитель сам метил в вожди СССР. Вокруг него сконцентрировалась часть бывших троцкистов, а так же лиц, обязанных Тухачевскому своей карьерой. Сам Тухачевский пытался играть самостоятельную политическую игру, осуществляя курс на политическое сотрудничество и союз с Германией. В Германии Тухачевский видел не только военного союзника СССР, но и гаранта своего будущего прихода во власть. «…Всегда думайте вот о чем, — говорил Тухачевский германскому военному атташе генералу Кестрингу в 1933 году, — вы и мы, Германия и СССР, можем диктовать свои условия всему миру, если мы будем вместе".
К Тухачевскому вплотную примыкал высший из авторитетов РККА тех лет Уборевич. Из письма германского посла фон Дирксена: "Я особенно много беседовал с Тухачевским… Он далеко не является тем прямолинейным и симпатичным человеком, столь открыто выступавшим в пользу германской ориентации, каковым являлся Уборевич…"
Помимо этих групп сложилась и группа командиров высшего звена, ориентированных на сторонников правого уклона в партии (Рыкова, Бухарина и т. д.) Эта часть военачальников была против ускоренной индустриализации и коллективизации, за частичное возвращение к капиталистическим принципам хозяйства. В число наиболее видных сторонников данной группировки входили Егоров, Буденный и Дыбенко.
Помимо этого в РККА продолжали существовать и весьма многочисленные группы командиров, не втянутых напрямую в политические игры, но также яростно враждующих между собой. Эти группы сложились еще в годы Гражданской войны. Представители данных группировок были объединены по принципу принадлежности к тем или иным соединениям времен Гражданской войны. "Конармейцы" и "червонные казаки", "котовцы" и "чапаевцы" почти открыто соперничали между собой. Все они никак не могли поделить былую славу, все считали себя обойденными наградами и должностями. Они отчаянно интриговали друг против друга и, как могли, протаскивали на высшие должности своих представителей. Не стихала борьба за влияние и внутри самих этих группировок. Даже в рядах победившей к середине 30-х годов группировки выходцев из 1-й Конной армии не было никакого единства: Ворошилову и Щаденко там противостояли Буденный, Тимошенко, Кулик и другие конники.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — вступать в войну со столь политизированным, амбициозным и разобщенным командным составом РККА было просто немыслимо. В любой момент представители тех или иных заговорщицких групп могли, в силу своих корпоративных интересов, могли подставить под удар конкурента-соседа, намеренно проиграть сражение и даже сознательно открыть фронт противнику. Да и в мирное время всегда можно было ожидать военного мятежа, ведь каждая из политических группировок имела "под ружьем" десятки тысяч красноармейцев.