В. Шигин "Павел Дыбенко. Пуля в затылок в конце коридора" (ч.7).
Продолжаю цитировать очень интересную книгу В. Шигина относительно "героя революции" Дыбенко.
Напомню, в прошлый раз мы остановились на том, как представители центра "правых" решили отложить Среднюю Азии от СССР, с помощью иностранной военной помощи (басмачей), и саботажем на местах (от командующего округом, Дыбенко, до подконтрольного чиновничества Ф. Ходжаеву). Интересно,что Буденный ни словом никогда не упрекнул своего подельника в этом,следовательно, он был в курсе заговора. Но Сталин решил пожалеть "прославленного маршала", как позже пожалел Жукова.
Подошедший по настойчивой просьбе И. Ламанова эскадрон 84-го кавалерийского полка выбил басмачей из Куня-Ургенча и отразил повторную попытку налета басмачей, но на большее сил у кавалеристов не было. К этому времени, исполняя приказ Дыбенко, остальные части округа уже ушли в места своей постоянной дислокации. Еще вчера самая благоприятная для советской власти обстановка в Теркменистане мгновенно изменилась в обратную сторону. На июль 1931 года только на территории Туркмении в песках оперировали уже 14 крупных басмаческих бандитских объединений, не считая мелких банд, — 46 курбашей и несколько тысяч рядовых басмачей, вооруженных винтовками, пулеметами и даже минометами. Резко оживилось басмаческое движение и в остальных районах Средней Азии.
Возможно, кто-то скажет, что Дыбенко просто не имел объективной информации, а потому и отдал приказ о прекращении операции по истреблению басмачей. Это полное заблуждение! Если о продолжении операции командующего округом буквально умоляют собственный начальник штаба и руководитель этой операции начальник Красноводского боевого участка, какие тебе еще нужны аргументы в пользу продолжения операции?
История с приостановкой уничтожения басмачей именно в тот момент, когда наметился окончательный поворот к успеху, как две капли воды, похож на события первой Чеченской войны 1994–1996 годов.
Теперь попробуем разобраться с мотивацией Дыбенко. Сразу же отбросим версию, что приказ о немедленном прекращении всех боевых действий против боевиков и об упразднении Красноводского боевого участка, Павел Ефимович сделал по неведению или же из желания поскорее отрапортовать в Москву о своей победе. Не знать реальной ситуации на Красноводском фронте, он просто не мог. Прекрасно работали и все виды связи, от телефона до радио. Ничего не мешало Дыбенко и сообщить в Москву о своей победе, продолжая добивать остатки басмаческих банд. Такой доклад, наоборот, придал бы большую значимость одержанной Павлом Ефимовичем победе. Но он поступил совершенно иначе. При этом Дыбенко не мог не понимать, что отдавая приказ о прекращении боевых действий, он, во-первых, затягивает войну, во-вторых, настраивает против себя командиров и рядовых бойцов округа. Наконец, в-третьих, он не мог не понимать, что Москва рано или поздно, узнает о его преступном приказе. Информация туда уйдет как по линии ОГПУ, так и по линии политработников-комиссаров. И все же, несмотря на все это, Дыбенко решается на преступный приказ!
В августе 1931 года по запоздалому, но грозному окрику из Москвы РВС САВО, наконец-то, издает приказ о проведении войсковой операции по окончательной ликвидации басмачества в Туркменской ССР и в Хорезмском районе Узбекской ССР. Планировал и осуществлял операцию, разумеется, начальник штаба округа комдив Пугачев. Показательно, что этой полномасштабной операцией, начавшейся с сентября 1931 года, П.Е. Дыбенко фактически не руководил, все важные решения принимал полномочный представитель ОГПУ Е.Г.Евдокимов.
Из показаний Дыбенко на допросе в 1938 году: "Будучи в Москве, я посещал Егорова на его квартире. Либо встречались у Буденного, и он информировал нас о том, что Рыков и Бубнов считают необходимым, в связи с проводимой партией сплошной коллективизацией и индустриализацией (это было уже в 1929 году), активизировать свою работу, для того, чтобы при «неизбежном крахе» политики партии выступать, как организованная сила. Во исполнение этих директив я начал в Средней Азии устанавливать связи с правыми. Кроме того, я и сам признавал программные требования правых правильными и полезными для страны". Вот ведь какой Павел Ефимович! В Ташкенте он соглашается стать министром обороны в независимом "Великом Туркестане", одновременно в Москве, предлагал себя в качестве главного посредника между правой группировкой центра и среднеазиатскими единомышленниками. Тут уж двух мнений быть не может — Дыбенко, "не щадя живота своего", пытался играть в собственную игру.
Поняв, после разгрома группы Рыкова, что задумка с "Великим Туркестаном" уже не выгорит, Павел Ефимович окончательно теряет всякий интерес к Средней Азии и снова сосредотачивается на московских играх.
Из показаний П.Е. Дыбенко на следствии: "Во время работы XVI-ro съезда встретил в Москве Егорова и Буденного, говорили о нашей работе. Буденный тогда поддерживал личную связь с Томским, и был страшно недоволен позицией правых, и резко ругал Рыкова за его раскаяния: «Нет у них армейской стратегии и тактики! Нужна атака, а не слезы лить!»
При этом в "среднеазиатской эпопее" Дыбенко следователей привлек, казалось бы, на первый взгляд, весьма незначительный эпизод. Итак, в один из дней допросов следователь неожиданно задал Дыбенко весьма странный вопрос:
— Следствие располагает данными, что Вы снова связались с американцами".
Думаю, что этот вопрос заставил Дыбенко содрогнуться, так как сама его формулировка говорила, что следователь не только держит в памяти его показания относительно контактов с американцами в Одессе в начале 20-х годов, но помимо знает кое-что еще.
Ответ Дыбенко: "В 1929 году в Среднюю Азию приехал со специальной миссией американский инженер Девис со своим секретарем и переводчиком. Он имел задачу сделать заключение о системе постройки ирригационной сети в долине реки Вахи и о возможности выращивания в Таджикистане египетского хлопка. Я предоставил Девису вагон командующего Среднеазиатским военным округом, в котором ехал и я. Таким образом, несколько дней до Сталинабада я имел возможность быть вместе с Девисом. Следователь: Девис был осведомлен о Ваших отношениях с Холеном?
Дыбенко: Да. Когда мы остались вдвоем в моем спальном купе, Девис заявил, что когда он выяснил, что ему предстоит побывать в Средней Азии, он обратился в одно правительственной учреждение в САСШ (так в России ранее именовали США — В.Ш.) и ему предложили связаться со мной.
На следующий день во время продолжения нашей беседы, когда Девис снова начал доказывать мне что Советская Власть не принесла улучшения жизни населения, я выразил свое согласие с высказанными им мыслями. Девис явно обрадовался этому моему высказыванию, и мы вели дальнейший разговор совершенно откровенно антисоветски. Он спрашивал меня, почему я с такими взглядами служу Советской власти…"
На это следователь недоуменно спрашивает: "Как Вы объясните это?" Дыбенко отвечает: "Видя осведомленность Девиса о моей связи в прошлом с Холеном я решился пойти на откровенность и рассказал ему, я что являюсь участником подпольной организации, находящейся в оппозиции к нынешнему советскому правительству и что вместе со мной в этой организации работает ряд руководящих работников Средней Азии и Москвы Я заявил Девису, что создавшаяся обстановка в СССР и в частности в Средней Азии настолько напряженная, что при наличии нашей крепкой подпольной организации весьма реальна перспектива краха Советской власти, развитие сепаратистских тенденций и отделение Средней Азии от России. Я сказал Девису, что при победе нашей организации в Средней Азии можно будет строить государство по типу и духу Северных Американских Штатов, и при этом добавил — мы, конечно, будем ориентироваться, и искать поддержку у могучего американского государства.
Признаюсь, я не люблю тенденциозные сочинения бывшего разведчика-перебежчика В. Резуна, однако в своей книге "Очищение" он довольно таки метко охарактеризовал поведение Дыбенко в ситуации с Дэвисом: "Шпионаж в пользу Америки — это несколько круто взято. Но товарищ Дыбенко и тут не полностью чист. У него сестра почему-то жила в Америке. Дыбенко имел официальные встречи с американскими военными представителями и в частных разговорах просил содействия в получении пособия для сестры. И своего добился. Пособие в Америке сестра бедного командарма получала. Забота о сестре — дело святое. Но надо выбирать одно из двух: творить переворот в России и раздувать мировую революцию в надежде истребить всех буржуев; или клянчить деньги у тех самых буржуев. Дыбенко такие вещи совмещал.
А затем произошло событие, которое не могло оставить равнодушным ни одного командира РККА высшего звена, а уж нашего героя и подавно — Сталин учредил высшее воинское звание — маршал Советского Союза.
Биограф маршалов Блюхера, Мерецкова и Василевского Н.Т. Великанов рассказывал, о том какие интриги сопровождали процесс присвоения первых маршальских званий в СССР. По мнению Н.Т. Великанова Сталин долгое время не мог определиться, сколько маршальских званий ему вообще следует давать и кому именно. Первоначально вопрос стоял о шести маршальских званиях. Желающих их получить было, разумеется, гораздо больше. Еще бы, ведь по существу, Сталин возрождал систему наполеоновских маршалов! И каждый получивший это высшее звание, уже мог причислять себя к плеяде Мюрата, Нея и Даву. Да и шеренга российских фельдмаршалов тоже была не слабее: Суворов, Кутузов, Потемкин!
Если кандидатуры Ворошилова, Буденного и Егорова у Сталина уже изначально никаких сомнений не вызывали, так это были «его люди», то в отношении остальных претендентов имелись вопросы. Несколько особняком от остальных стояла фигура Шапошникова, которого Сталин высоко ценил, как профессионала и по этой причине, так же был не против его маршальских петлиц. Но кто еще? Реальными претендентами на маршальские звания был, разумеется, заместитель наркома Тухачевский и самые авторитетные командующие округами, среди которых выделялись Уборевич и Якир.
Что касается Дыбенко, то он все еще «прозябал» в командармах 2-го ранга (что соответствовало нынешнему званию генерал-полковника). В нашем распоряжении нет документов, которые бы характеризовали его отношение к этой интриге, но, зная амбиции Павла Ефимовича, можно предположить, что он, также был не против, заполучить «маршальский жезл».
По сведениям Н.Т. Великанова, когда на приеме высшего комсостава в Кремле Сталин объявил о своем окончательном решении, обойденные маршальством Уборевич и Якир даже не пытались скрыть недовольство, открыто демонстрируя Сталину свою неприязнь.
Не ошибусь, если выскажу мысль, что введение маршальского звания внесло в высшие армейские круги много интриг и негатива, а, кроме этого, ускорило создание заговорщицких групп среди обойденных «царской немилостью». «Обойденным» оказался и наш герой.
Напомню, в прошлый раз мы остановились на том, как представители центра "правых" решили отложить Среднюю Азии от СССР, с помощью иностранной военной помощи (басмачей), и саботажем на местах (от командующего округом, Дыбенко, до подконтрольного чиновничества Ф. Ходжаеву). Интересно,что Буденный ни словом никогда не упрекнул своего подельника в этом,следовательно, он был в курсе заговора. Но Сталин решил пожалеть "прославленного маршала", как позже пожалел Жукова.
Подошедший по настойчивой просьбе И. Ламанова эскадрон 84-го кавалерийского полка выбил басмачей из Куня-Ургенча и отразил повторную попытку налета басмачей, но на большее сил у кавалеристов не было. К этому времени, исполняя приказ Дыбенко, остальные части округа уже ушли в места своей постоянной дислокации. Еще вчера самая благоприятная для советской власти обстановка в Теркменистане мгновенно изменилась в обратную сторону. На июль 1931 года только на территории Туркмении в песках оперировали уже 14 крупных басмаческих бандитских объединений, не считая мелких банд, — 46 курбашей и несколько тысяч рядовых басмачей, вооруженных винтовками, пулеметами и даже минометами. Резко оживилось басмаческое движение и в остальных районах Средней Азии.
Возможно, кто-то скажет, что Дыбенко просто не имел объективной информации, а потому и отдал приказ о прекращении операции по истреблению басмачей. Это полное заблуждение! Если о продолжении операции командующего округом буквально умоляют собственный начальник штаба и руководитель этой операции начальник Красноводского боевого участка, какие тебе еще нужны аргументы в пользу продолжения операции?
История с приостановкой уничтожения басмачей именно в тот момент, когда наметился окончательный поворот к успеху, как две капли воды, похож на события первой Чеченской войны 1994–1996 годов.
Теперь попробуем разобраться с мотивацией Дыбенко. Сразу же отбросим версию, что приказ о немедленном прекращении всех боевых действий против боевиков и об упразднении Красноводского боевого участка, Павел Ефимович сделал по неведению или же из желания поскорее отрапортовать в Москву о своей победе. Не знать реальной ситуации на Красноводском фронте, он просто не мог. Прекрасно работали и все виды связи, от телефона до радио. Ничего не мешало Дыбенко и сообщить в Москву о своей победе, продолжая добивать остатки басмаческих банд. Такой доклад, наоборот, придал бы большую значимость одержанной Павлом Ефимовичем победе. Но он поступил совершенно иначе. При этом Дыбенко не мог не понимать, что отдавая приказ о прекращении боевых действий, он, во-первых, затягивает войну, во-вторых, настраивает против себя командиров и рядовых бойцов округа. Наконец, в-третьих, он не мог не понимать, что Москва рано или поздно, узнает о его преступном приказе. Информация туда уйдет как по линии ОГПУ, так и по линии политработников-комиссаров. И все же, несмотря на все это, Дыбенко решается на преступный приказ!
В августе 1931 года по запоздалому, но грозному окрику из Москвы РВС САВО, наконец-то, издает приказ о проведении войсковой операции по окончательной ликвидации басмачества в Туркменской ССР и в Хорезмском районе Узбекской ССР. Планировал и осуществлял операцию, разумеется, начальник штаба округа комдив Пугачев. Показательно, что этой полномасштабной операцией, начавшейся с сентября 1931 года, П.Е. Дыбенко фактически не руководил, все важные решения принимал полномочный представитель ОГПУ Е.Г.Евдокимов.
Из показаний Дыбенко на допросе в 1938 году: "Будучи в Москве, я посещал Егорова на его квартире. Либо встречались у Буденного, и он информировал нас о том, что Рыков и Бубнов считают необходимым, в связи с проводимой партией сплошной коллективизацией и индустриализацией (это было уже в 1929 году), активизировать свою работу, для того, чтобы при «неизбежном крахе» политики партии выступать, как организованная сила. Во исполнение этих директив я начал в Средней Азии устанавливать связи с правыми. Кроме того, я и сам признавал программные требования правых правильными и полезными для страны". Вот ведь какой Павел Ефимович! В Ташкенте он соглашается стать министром обороны в независимом "Великом Туркестане", одновременно в Москве, предлагал себя в качестве главного посредника между правой группировкой центра и среднеазиатскими единомышленниками. Тут уж двух мнений быть не может — Дыбенко, "не щадя живота своего", пытался играть в собственную игру.
Поняв, после разгрома группы Рыкова, что задумка с "Великим Туркестаном" уже не выгорит, Павел Ефимович окончательно теряет всякий интерес к Средней Азии и снова сосредотачивается на московских играх.
Из показаний П.Е. Дыбенко на следствии: "Во время работы XVI-ro съезда встретил в Москве Егорова и Буденного, говорили о нашей работе. Буденный тогда поддерживал личную связь с Томским, и был страшно недоволен позицией правых, и резко ругал Рыкова за его раскаяния: «Нет у них армейской стратегии и тактики! Нужна атака, а не слезы лить!»
При этом в "среднеазиатской эпопее" Дыбенко следователей привлек, казалось бы, на первый взгляд, весьма незначительный эпизод. Итак, в один из дней допросов следователь неожиданно задал Дыбенко весьма странный вопрос:
— Следствие располагает данными, что Вы снова связались с американцами".
Думаю, что этот вопрос заставил Дыбенко содрогнуться, так как сама его формулировка говорила, что следователь не только держит в памяти его показания относительно контактов с американцами в Одессе в начале 20-х годов, но помимо знает кое-что еще.
Ответ Дыбенко: "В 1929 году в Среднюю Азию приехал со специальной миссией американский инженер Девис со своим секретарем и переводчиком. Он имел задачу сделать заключение о системе постройки ирригационной сети в долине реки Вахи и о возможности выращивания в Таджикистане египетского хлопка. Я предоставил Девису вагон командующего Среднеазиатским военным округом, в котором ехал и я. Таким образом, несколько дней до Сталинабада я имел возможность быть вместе с Девисом. Следователь: Девис был осведомлен о Ваших отношениях с Холеном?
Дыбенко: Да. Когда мы остались вдвоем в моем спальном купе, Девис заявил, что когда он выяснил, что ему предстоит побывать в Средней Азии, он обратился в одно правительственной учреждение в САСШ (так в России ранее именовали США — В.Ш.) и ему предложили связаться со мной.
На следующий день во время продолжения нашей беседы, когда Девис снова начал доказывать мне что Советская Власть не принесла улучшения жизни населения, я выразил свое согласие с высказанными им мыслями. Девис явно обрадовался этому моему высказыванию, и мы вели дальнейший разговор совершенно откровенно антисоветски. Он спрашивал меня, почему я с такими взглядами служу Советской власти…"
На это следователь недоуменно спрашивает: "Как Вы объясните это?" Дыбенко отвечает: "Видя осведомленность Девиса о моей связи в прошлом с Холеном я решился пойти на откровенность и рассказал ему, я что являюсь участником подпольной организации, находящейся в оппозиции к нынешнему советскому правительству и что вместе со мной в этой организации работает ряд руководящих работников Средней Азии и Москвы Я заявил Девису, что создавшаяся обстановка в СССР и в частности в Средней Азии настолько напряженная, что при наличии нашей крепкой подпольной организации весьма реальна перспектива краха Советской власти, развитие сепаратистских тенденций и отделение Средней Азии от России. Я сказал Девису, что при победе нашей организации в Средней Азии можно будет строить государство по типу и духу Северных Американских Штатов, и при этом добавил — мы, конечно, будем ориентироваться, и искать поддержку у могучего американского государства.
Признаюсь, я не люблю тенденциозные сочинения бывшего разведчика-перебежчика В. Резуна, однако в своей книге "Очищение" он довольно таки метко охарактеризовал поведение Дыбенко в ситуации с Дэвисом: "Шпионаж в пользу Америки — это несколько круто взято. Но товарищ Дыбенко и тут не полностью чист. У него сестра почему-то жила в Америке. Дыбенко имел официальные встречи с американскими военными представителями и в частных разговорах просил содействия в получении пособия для сестры. И своего добился. Пособие в Америке сестра бедного командарма получала. Забота о сестре — дело святое. Но надо выбирать одно из двух: творить переворот в России и раздувать мировую революцию в надежде истребить всех буржуев; или клянчить деньги у тех самых буржуев. Дыбенко такие вещи совмещал.
А затем произошло событие, которое не могло оставить равнодушным ни одного командира РККА высшего звена, а уж нашего героя и подавно — Сталин учредил высшее воинское звание — маршал Советского Союза.
Биограф маршалов Блюхера, Мерецкова и Василевского Н.Т. Великанов рассказывал, о том какие интриги сопровождали процесс присвоения первых маршальских званий в СССР. По мнению Н.Т. Великанова Сталин долгое время не мог определиться, сколько маршальских званий ему вообще следует давать и кому именно. Первоначально вопрос стоял о шести маршальских званиях. Желающих их получить было, разумеется, гораздо больше. Еще бы, ведь по существу, Сталин возрождал систему наполеоновских маршалов! И каждый получивший это высшее звание, уже мог причислять себя к плеяде Мюрата, Нея и Даву. Да и шеренга российских фельдмаршалов тоже была не слабее: Суворов, Кутузов, Потемкин!
Если кандидатуры Ворошилова, Буденного и Егорова у Сталина уже изначально никаких сомнений не вызывали, так это были «его люди», то в отношении остальных претендентов имелись вопросы. Несколько особняком от остальных стояла фигура Шапошникова, которого Сталин высоко ценил, как профессионала и по этой причине, так же был не против его маршальских петлиц. Но кто еще? Реальными претендентами на маршальские звания был, разумеется, заместитель наркома Тухачевский и самые авторитетные командующие округами, среди которых выделялись Уборевич и Якир.
Что касается Дыбенко, то он все еще «прозябал» в командармах 2-го ранга (что соответствовало нынешнему званию генерал-полковника). В нашем распоряжении нет документов, которые бы характеризовали его отношение к этой интриге, но, зная амбиции Павла Ефимовича, можно предположить, что он, также был не против, заполучить «маршальский жезл».
По сведениям Н.Т. Великанова, когда на приеме высшего комсостава в Кремле Сталин объявил о своем окончательном решении, обойденные маршальством Уборевич и Якир даже не пытались скрыть недовольство, открыто демонстрируя Сталину свою неприязнь.
Не ошибусь, если выскажу мысль, что введение маршальского звания внесло в высшие армейские круги много интриг и негатива, а, кроме этого, ускорило создание заговорщицких групп среди обойденных «царской немилостью». «Обойденным» оказался и наш герой.