Роль и место Ю.Андропова в т.н. "ленинградском деле"
Возвращаясь к 1945-1953 гг, хочу еще раз вам напомнить вот что. Обе школы т.н. "ревизионистов", искренне считающих только себя "настоящими сталинистами", сознательно вошли в тупик тем, что они встали на сторону либо тех, кто убил Сталина во время переворота (Берия), либо тех,кто будучи трусом и приспособленцем, промолчал (Ворошилов и Маленков).
Кроме моральной стороны дела (только трус будет оправдывать труса), есть и методологическая. В прокрустовых ложах воззрений этих господ, невозможно понять что происходило за кулисами т.н. "дела врачей".
Смотрите, как выкручиваются Мухин и Прудникова. То, что "залечили" Жданова - факт железобетонный, и не только его одного. И в письме Тимощук тоже все правда.
Но какой мотив был у тех врачей для подобного преступления?! Мухин пытается выдумать теорию, что врачи 4 управления МО СССР просто более криворукие, чем сельские фельдшеры. Потом пошла "догадка", что это "Игнатьев воду мутил" и пр.
У его как бы оппонентов примерно такой же бред.
Между тем, наиболее очевидный ответ один. Врачи были "орудием", а заказчиком были другие люди. И их долго искать не нужно. Кто мог выиграть от отравления средневекового короля, к примеру? Его старший сын, который уже давно хотел бы "порулить", да вот папаша что-то зажился на этом свете.
Т.е. один из властных кланов, чей глава мог занять престол после убийства Хозяина. Это первый поисковый признак.
А второй тоже очевиден. Это тот клан,который имел достаточно людей в МГБ и МВД, чтобы купировать следствие, "выведя за скобки" заинтересованных лиц, обрушив гнев Хозяина на врачей.
Напомнить, кто из "преемников" занимал такие сильные позиции в правоохранительных органах?!
Теперь о "ленинградцах". У Мухина и Прудниковой, как и их "оппонентах" можно прочесть, какие "ленинградцы" нехорошие. Но дело в том, что их убирал конкурирующий клан (Берия-Маленкова), убирал не ради заботы о СССР, а ради того,чтобы самим возглавить Страну после убийства Хозяина.
И "работу" по "ленинградцами" Берия с Маленковым начали еще при жизни Жданова (цитата из Ю.Васильев "Ю.Андропов на пути к власти").
Личное соперничество между партийными руководителями за влияние переросло в борьбу за лидерство и схватку за власть. Методы политической борьбы приобрели характер закулисных и негласных междоусобиц, лицемерия, коварства, стремления добиваться цели любой ценой. Противоборство партийных группировок проявлялось даже в тяжелейшие периоды войны. Об этом свидетельствует один из архивных документов. 21 октября 1941 г. Л.П. Берия направил для информации Г.М. Маленкову докладную записку начальника 1-го отдела НКВД СССР старшего майора госбезопасности Шадрина Д.Н., адресованную зам. наркома внутренних дел СССР Меркулову В.Н. В записке сообщалось о результатах осмотра здания ЦК ВКП(б), проведенного охраной 1-го отдела НКВД после эвакуации аппарата ЦК ВКП(б). Особое внимание обращалось на факте обнаружения в кабинете секретаря ЦК партии А.А. Жданова оставленных пяти совершенно секретных пакетов с документами (РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 5. Л. 13)
В годы Великой Отечественной войны значительный объем функций в аппарате ЦК ВКП(б), в СНК и ГКО возлагался на Г.М. Маленкова. Однако на рубеже 1945–1946 гг. И.В. Сталин изменил состав своего ближайшего окружения: ключевые позиции в партийном и государственном руководстве заняла «ленинградская группа». На первые роли в руководстве партийным аппаратом был выдвинут А.А. Жданов (29 декабря 1945 г. Сталин добавил Жданова в «пятерку» – руководящую группу политбюро ЦК партии, таким образом оформилась «шестерка»). В октябре 1946 г. появилась «семерка» – в состав руководящей партийной верхушки, составлявшей ближайшее окружение вождя, был включен Н.А. Вознесенский. 4 мая 1946 г. пленум ЦК вывел Маленкова из состава Секретариата ЦК, он был лишен всех реальных рычагов управления партийным аппаратом. Фактическим руководителем Секретариата и Оргбюро стал Жданов, в его ведении также было Управление пропаганды и агитации. Ленинградский выдвиженец А.А. Кузнецов занял прежнюю маленковскую должность секретаря ЦК партии, он стал руководителем Управления кадров. В результате «ленинградская группа» заняла ключевые позиции в партийном и государственном руководстве. К тому же в функции Кузнецова добавилось кураторство органов государственной безопасности, в структуре которых он начал чистку выдвиженцев Берии. В отставку был отправлен ставленник Берии министр госбезопасности В.Н. Меркулов.
Сложившийся в результате этих перестановок баланс политических сил в партийной системе просуществовал до середины 1948 г. В июле 1948 г. Сталин инициировал новую перестановку в партийном руководстве: было принято решение политбюро о введении в состав Секретариата Г.М. Маленкова Г.М. и П.К. Пономаренко. 10 июля в двухмесячный отпуск по состоянию здоровья был отправлен Жданов. 10 августа по предложению Маленкова состоялось решение политбюро «О реорганизации аппарата ЦК ВКП(б)»: было ликвидировано Управление кадров, которое возглавлял Кузнецов и через которое почти два года назначались кадры «ленинградцев». Маленков возглавил вновь созданный отдел партийных, профсоюзнах и комсомольских органов.
После внезапной смерти Жданова 31 августа 1948 г. опорой для Сталина вновь стали Маленков
Карелия
Один из ключевых вопросов, обсуждаемых до сих пор, – обвинения в предательстве, которые нередко предъявляются в адрес Ю.В. Андропова по отношению к партийному руководителю Карелии Г.Н. Куприянову, который сам же положил начало данной версии: Ю.В. Андропов и П.С. Прокконен были названы им «агентами Берии и Маленкова» (НА РК. Ф. Р-3435. Оп. 1. Д. 121. Л. 22, 23). Куприянов высказывал также подозрения в доносительстве на него со стороны знаменитого советского полярника И.Д. Папанина, который являлся депутатом Верховного Совета СССР от Карело-Финской республики (в годы войны – уполномоченным ГКО).
Андропов во многом действительно был обязан своему партийному руководителю и признавал это. Борьба (причем жестокая, порой кровавая) происходила между группировками, которые они представляли. Партийным лидером одной из них (ленинградской) являлся А.А. Жданов. Ее выдвиженцем был Куприянов. Андропов оказался представителем другой – противоборствующей элиты, возглавляемой Г.М. Маленковым.
По свидетельству Г.Н. Куприянова, «Андропов получил большое доверие у Маленкова и Берии» (НА РК.Ф. Р-3435. Оп. 2. Д. 198. Л. 17 об.). В личном фонде Г.М. Маленкова в РГАСПИ отложились документы, проливающие свет на важные нюансы их взаимоотношений. В период, когда Ю.В. Андропов стал генеральным секретарем ЦК КПСС, к нему обратился по телефону пенсионер Маленков Г.М. Он настойчиво предлагал рассмотреть в политбюро и принять программу «Защита организма». Предлагалось создание в структуре АН СССР нового Института проблем устойчивости биологических систем. В основе исследований по защите организма планировалось использовать теорию устойчивости биологических систем, разработанную доктором биологических наук, профессором Маленковым А.Г. – сыном Г.М. Маленкова (РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 35. Л. 231, 243). После разговора с Андроповым этим вопросом было поручено заниматься помощнику генерального секретаря Шарапову В.В., однако это не удовлетворило Маленкова. 4 июля 1983 г. он написал рукописное пространное письмо Андропову с подробнейшим обоснованием своих предложений, к письму также прилагались подготовленные проект постановления ЦК КПСС «О мерах по защите организма человека и повышении его устойчивости» и программа «Защита организма» (там же: 150–154). Маленков настаивал на личной встрече, чтобы изложить детали, о которых, как он писал, «я имею ввиду говорить с Вами лично» (там же: 212–213). На следующий день было написано еще одно письмо, в котором содержалась загадочная фраза: «Хочу подчеркнуть ответственность за решение вопроса о программе «Защита организма» в максимально короткие сроки. Прошу принять. У меня есть основания к настойчивости в просьбе о моей встрече [курсив наш. –Ю.В.] (там же: 213 об.). Маленковская недомолвка, выраженная в данной фразе, может свидетельствовать о негласном моральном праве автора письма к подобной настойчивости. Тайну из прошлого могли знать только они. В последующем Маленков написал еще два письма Андропову (там же: 213–224).
С карельских времен покровителем Андропова стал О.В. Куусинен. Когда 1950 г. преподал Андропову суровый урок политического выживания, благодаря Куусинену молодой партийный руководитель осваивал науку политической борьбы. По свидетельству И.Е. Синицина, помощника председателя КГБ Ю.В. Андропова по вопросам политбюро ЦК КПСС в 1973–1979 гг., однажды Андропов сказал, что его «практически спас от репрессий в связи с «ленинградским делом» выдающийся финский социал-демократ, а затем большевик Отто Вильгельмович Куусинен» (Синицин, 2015: 19). Это признание о роли Куусинена в судьбе Андропова оказалось неожиданным для Синицина: «Откровение прозвучало из глубины души за много лет бесед и обсуждений различных вопросов» (там же: 20). Информированный и образованный помощник Андропова, напомним, был сыном генерала Синицына Е.Т., многие десятилетия работавшего в области внешней разведки. По версии бывшего помощника члена политбюро ЦК КПСС, в период борьбы партийных группировок, связанной с «ленинградским делом», Отто Куусинен остался в стороне от этой драки и сумел вытащить из нее своего любимца – молодого партийного руководителя Андропова (см. там же). По предположению Синицина, это он сделал, «пользуясь своими скрытыми, но достаточно близкими отношениями со Сталиным» (там же: 215).
Однако данному заключению противоречит другое свидетельство человека, хорошо знавшего О.В. Куусинена, – его жены Айно Куусинен. В ее мемуарах содержатся критические признания в отношении своего высокопоставленного мужа: «Он ни разу даже пальцем не пошевелил, чтобы уберечь меня от тюрем и лагерей» (Куусинен А., 1991: 208); «Он всегда держал нос по ветру <…> Я не смогла вспомнить ни одного случая, когда бы Куусинен помог кому-нибудь в беде <…> Когда в Карелии был арестован сын Отто, он и пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь (там же: 211); «Он отказывался помогать кому-либо даже в мелочах» (там же: 212). Айно Куусинен констатировала: «Он научен был горьким опытом не полагаться только на свое мнение, когда надо было оценить чей-либо характер или способности. Внимательно выслушивая других, он уточнял свое представление о человеке. Был он крайне осторожен, всеми средствами старался избежать ошибок в оценках» (там же: 26).
Кто же прав в этом заочном споре? Несомненно, О.В. Куусинен дистанцировался от противоборства между партийными группировками Г.М. Маленкова и А.А. Жданова. Следуя своим правилам, он не вмешивался в жестокое подавление ленинградской элиты в 1949–1950 гг. Но нельзя забывать немаловажное обстоятельство, которое остается в тени: по мнению Роя Медведева, с которым нельзя не согласиться, в Карелии О.В. Куусинен являлся не только формальным, но и фактическим руководителем республики. Карельская партийная и государственная элита прекрасно знала, что он относился к Андропову с вниманием и симпатией. Когда Ю.В. Андропов оказался фигурантом «ленинградского дела», Куусинен как опытный политик, следуя своим правилам невмешательства в политическое противоборство партийных группировок во власти, отдавая предпочтение испытанным коминтерновским скрытным методам ведения политической борьбы, консультировал своего молодого ученика, давал советы и рекомендации о линии поведения в отношении опального Куприянова, о позиции в партийном активе в Карелии и в отношении недоброжелателей. В конце 1949–1950 г. Андропов подолгу бывал в командировках в Москве. Своего покровителя он посещал не только в его московском рабочем кабинете, но и нередко навещал дома – дорога в квартиру О.В. Куусинена № 19 в первом подъезде, на 10-м этаже в Доме правительства на набережной Москвы-реки была ему хорошо знакома.
Однако у Куусинена был серьезный недостаток: как отметила А. Куусинен, «у Отто не было абсолютно никаких организационных способностей» (там же: 35). Это был политик, теоретик, работа его проходила «за кулисами» (см. там же: 214). В Советском Союзе, особенно после «ленинградского дела», ощущалась острая нехватка нестандартно мыслящих, опытных руководителей, хорошо знающих северо-запад и Скандинавию. Вот тогда и прозвучала кандидатура молодого и уже опытного партийного работника из Карело-Финской ССР Юрия Андропова. Он был необходим Куусинену как перспективный работник в области тайной дипломатии, способный организовать реализацию внешней политики советского руководства и взаимодействие с компартиями за рубежом.
В личном деле Айно Андреевны Куусинен в РГАСПИ сохранился документ, в котором сообщается, что по поручению руководства Коминтерна зам. заведующего отделом кадров Секретариата Исполкома Коминтерна Черномордик М.Б. 21 марта 1935 г. получил указание: сообщить информацию о деятельности «Мортон» (агентурный псевдоним А. Куусинен). 10 апреля Черномордик доложил, что политкомиссия Коминтерна 21 апреля 1933 г. приняла решение об отстранении Мортон от работы в США. Она обвинялась в раскольнической, фракционной деятельности в финской федерации по отношению к политбюро ЦК Компартии США (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 269. Д. 450. Л. 1). Со ссылкой на конкретные источники в руководстве компартии США сообщалась также компрометирующая информация: «Во время пребывания в США Мортон жила исключительно широко, имела большую квартиру, роскошно обставленную, носила весьма дорогую одежду <…> Когда она выехала из квартиры, то там нашли, т. е. она оставила очень много мало-ношенной одежды и ряд довольно ценных предметов. Члены ЦК в США говорят, что она весьма близко была связана <…> с тов. Виртаненом, т. е. как политически, так и лично» (там же: 3).
Кроме моральной стороны дела (только трус будет оправдывать труса), есть и методологическая. В прокрустовых ложах воззрений этих господ, невозможно понять что происходило за кулисами т.н. "дела врачей".
Смотрите, как выкручиваются Мухин и Прудникова. То, что "залечили" Жданова - факт железобетонный, и не только его одного. И в письме Тимощук тоже все правда.
Но какой мотив был у тех врачей для подобного преступления?! Мухин пытается выдумать теорию, что врачи 4 управления МО СССР просто более криворукие, чем сельские фельдшеры. Потом пошла "догадка", что это "Игнатьев воду мутил" и пр.
У его как бы оппонентов примерно такой же бред.
Между тем, наиболее очевидный ответ один. Врачи были "орудием", а заказчиком были другие люди. И их долго искать не нужно. Кто мог выиграть от отравления средневекового короля, к примеру? Его старший сын, который уже давно хотел бы "порулить", да вот папаша что-то зажился на этом свете.
Т.е. один из властных кланов, чей глава мог занять престол после убийства Хозяина. Это первый поисковый признак.
А второй тоже очевиден. Это тот клан,который имел достаточно людей в МГБ и МВД, чтобы купировать следствие, "выведя за скобки" заинтересованных лиц, обрушив гнев Хозяина на врачей.
Напомнить, кто из "преемников" занимал такие сильные позиции в правоохранительных органах?!
Теперь о "ленинградцах". У Мухина и Прудниковой, как и их "оппонентах" можно прочесть, какие "ленинградцы" нехорошие. Но дело в том, что их убирал конкурирующий клан (Берия-Маленкова), убирал не ради заботы о СССР, а ради того,чтобы самим возглавить Страну после убийства Хозяина.
И "работу" по "ленинградцами" Берия с Маленковым начали еще при жизни Жданова (цитата из Ю.Васильев "Ю.Андропов на пути к власти").
Личное соперничество между партийными руководителями за влияние переросло в борьбу за лидерство и схватку за власть. Методы политической борьбы приобрели характер закулисных и негласных междоусобиц, лицемерия, коварства, стремления добиваться цели любой ценой. Противоборство партийных группировок проявлялось даже в тяжелейшие периоды войны. Об этом свидетельствует один из архивных документов. 21 октября 1941 г. Л.П. Берия направил для информации Г.М. Маленкову докладную записку начальника 1-го отдела НКВД СССР старшего майора госбезопасности Шадрина Д.Н., адресованную зам. наркома внутренних дел СССР Меркулову В.Н. В записке сообщалось о результатах осмотра здания ЦК ВКП(б), проведенного охраной 1-го отдела НКВД после эвакуации аппарата ЦК ВКП(б). Особое внимание обращалось на факте обнаружения в кабинете секретаря ЦК партии А.А. Жданова оставленных пяти совершенно секретных пакетов с документами (РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 5. Л. 13)
В годы Великой Отечественной войны значительный объем функций в аппарате ЦК ВКП(б), в СНК и ГКО возлагался на Г.М. Маленкова. Однако на рубеже 1945–1946 гг. И.В. Сталин изменил состав своего ближайшего окружения: ключевые позиции в партийном и государственном руководстве заняла «ленинградская группа». На первые роли в руководстве партийным аппаратом был выдвинут А.А. Жданов (29 декабря 1945 г. Сталин добавил Жданова в «пятерку» – руководящую группу политбюро ЦК партии, таким образом оформилась «шестерка»). В октябре 1946 г. появилась «семерка» – в состав руководящей партийной верхушки, составлявшей ближайшее окружение вождя, был включен Н.А. Вознесенский. 4 мая 1946 г. пленум ЦК вывел Маленкова из состава Секретариата ЦК, он был лишен всех реальных рычагов управления партийным аппаратом. Фактическим руководителем Секретариата и Оргбюро стал Жданов, в его ведении также было Управление пропаганды и агитации. Ленинградский выдвиженец А.А. Кузнецов занял прежнюю маленковскую должность секретаря ЦК партии, он стал руководителем Управления кадров. В результате «ленинградская группа» заняла ключевые позиции в партийном и государственном руководстве. К тому же в функции Кузнецова добавилось кураторство органов государственной безопасности, в структуре которых он начал чистку выдвиженцев Берии. В отставку был отправлен ставленник Берии министр госбезопасности В.Н. Меркулов.
Сложившийся в результате этих перестановок баланс политических сил в партийной системе просуществовал до середины 1948 г. В июле 1948 г. Сталин инициировал новую перестановку в партийном руководстве: было принято решение политбюро о введении в состав Секретариата Г.М. Маленкова Г.М. и П.К. Пономаренко. 10 июля в двухмесячный отпуск по состоянию здоровья был отправлен Жданов. 10 августа по предложению Маленкова состоялось решение политбюро «О реорганизации аппарата ЦК ВКП(б)»: было ликвидировано Управление кадров, которое возглавлял Кузнецов и через которое почти два года назначались кадры «ленинградцев». Маленков возглавил вновь созданный отдел партийных, профсоюзнах и комсомольских органов.
После внезапной смерти Жданова 31 августа 1948 г. опорой для Сталина вновь стали Маленков
Карелия
Один из ключевых вопросов, обсуждаемых до сих пор, – обвинения в предательстве, которые нередко предъявляются в адрес Ю.В. Андропова по отношению к партийному руководителю Карелии Г.Н. Куприянову, который сам же положил начало данной версии: Ю.В. Андропов и П.С. Прокконен были названы им «агентами Берии и Маленкова» (НА РК. Ф. Р-3435. Оп. 1. Д. 121. Л. 22, 23). Куприянов высказывал также подозрения в доносительстве на него со стороны знаменитого советского полярника И.Д. Папанина, который являлся депутатом Верховного Совета СССР от Карело-Финской республики (в годы войны – уполномоченным ГКО).
Андропов во многом действительно был обязан своему партийному руководителю и признавал это. Борьба (причем жестокая, порой кровавая) происходила между группировками, которые они представляли. Партийным лидером одной из них (ленинградской) являлся А.А. Жданов. Ее выдвиженцем был Куприянов. Андропов оказался представителем другой – противоборствующей элиты, возглавляемой Г.М. Маленковым.
По свидетельству Г.Н. Куприянова, «Андропов получил большое доверие у Маленкова и Берии» (НА РК.Ф. Р-3435. Оп. 2. Д. 198. Л. 17 об.). В личном фонде Г.М. Маленкова в РГАСПИ отложились документы, проливающие свет на важные нюансы их взаимоотношений. В период, когда Ю.В. Андропов стал генеральным секретарем ЦК КПСС, к нему обратился по телефону пенсионер Маленков Г.М. Он настойчиво предлагал рассмотреть в политбюро и принять программу «Защита организма». Предлагалось создание в структуре АН СССР нового Института проблем устойчивости биологических систем. В основе исследований по защите организма планировалось использовать теорию устойчивости биологических систем, разработанную доктором биологических наук, профессором Маленковым А.Г. – сыном Г.М. Маленкова (РГАСПИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 35. Л. 231, 243). После разговора с Андроповым этим вопросом было поручено заниматься помощнику генерального секретаря Шарапову В.В., однако это не удовлетворило Маленкова. 4 июля 1983 г. он написал рукописное пространное письмо Андропову с подробнейшим обоснованием своих предложений, к письму также прилагались подготовленные проект постановления ЦК КПСС «О мерах по защите организма человека и повышении его устойчивости» и программа «Защита организма» (там же: 150–154). Маленков настаивал на личной встрече, чтобы изложить детали, о которых, как он писал, «я имею ввиду говорить с Вами лично» (там же: 212–213). На следующий день было написано еще одно письмо, в котором содержалась загадочная фраза: «Хочу подчеркнуть ответственность за решение вопроса о программе «Защита организма» в максимально короткие сроки. Прошу принять. У меня есть основания к настойчивости в просьбе о моей встрече [курсив наш. –Ю.В.] (там же: 213 об.). Маленковская недомолвка, выраженная в данной фразе, может свидетельствовать о негласном моральном праве автора письма к подобной настойчивости. Тайну из прошлого могли знать только они. В последующем Маленков написал еще два письма Андропову (там же: 213–224).
С карельских времен покровителем Андропова стал О.В. Куусинен. Когда 1950 г. преподал Андропову суровый урок политического выживания, благодаря Куусинену молодой партийный руководитель осваивал науку политической борьбы. По свидетельству И.Е. Синицина, помощника председателя КГБ Ю.В. Андропова по вопросам политбюро ЦК КПСС в 1973–1979 гг., однажды Андропов сказал, что его «практически спас от репрессий в связи с «ленинградским делом» выдающийся финский социал-демократ, а затем большевик Отто Вильгельмович Куусинен» (Синицин, 2015: 19). Это признание о роли Куусинена в судьбе Андропова оказалось неожиданным для Синицина: «Откровение прозвучало из глубины души за много лет бесед и обсуждений различных вопросов» (там же: 20). Информированный и образованный помощник Андропова, напомним, был сыном генерала Синицына Е.Т., многие десятилетия работавшего в области внешней разведки. По версии бывшего помощника члена политбюро ЦК КПСС, в период борьбы партийных группировок, связанной с «ленинградским делом», Отто Куусинен остался в стороне от этой драки и сумел вытащить из нее своего любимца – молодого партийного руководителя Андропова (см. там же). По предположению Синицина, это он сделал, «пользуясь своими скрытыми, но достаточно близкими отношениями со Сталиным» (там же: 215).
Однако данному заключению противоречит другое свидетельство человека, хорошо знавшего О.В. Куусинена, – его жены Айно Куусинен. В ее мемуарах содержатся критические признания в отношении своего высокопоставленного мужа: «Он ни разу даже пальцем не пошевелил, чтобы уберечь меня от тюрем и лагерей» (Куусинен А., 1991: 208); «Он всегда держал нос по ветру <…> Я не смогла вспомнить ни одного случая, когда бы Куусинен помог кому-нибудь в беде <…> Когда в Карелии был арестован сын Отто, он и пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь (там же: 211); «Он отказывался помогать кому-либо даже в мелочах» (там же: 212). Айно Куусинен констатировала: «Он научен был горьким опытом не полагаться только на свое мнение, когда надо было оценить чей-либо характер или способности. Внимательно выслушивая других, он уточнял свое представление о человеке. Был он крайне осторожен, всеми средствами старался избежать ошибок в оценках» (там же: 26).
Кто же прав в этом заочном споре? Несомненно, О.В. Куусинен дистанцировался от противоборства между партийными группировками Г.М. Маленкова и А.А. Жданова. Следуя своим правилам, он не вмешивался в жестокое подавление ленинградской элиты в 1949–1950 гг. Но нельзя забывать немаловажное обстоятельство, которое остается в тени: по мнению Роя Медведева, с которым нельзя не согласиться, в Карелии О.В. Куусинен являлся не только формальным, но и фактическим руководителем республики. Карельская партийная и государственная элита прекрасно знала, что он относился к Андропову с вниманием и симпатией. Когда Ю.В. Андропов оказался фигурантом «ленинградского дела», Куусинен как опытный политик, следуя своим правилам невмешательства в политическое противоборство партийных группировок во власти, отдавая предпочтение испытанным коминтерновским скрытным методам ведения политической борьбы, консультировал своего молодого ученика, давал советы и рекомендации о линии поведения в отношении опального Куприянова, о позиции в партийном активе в Карелии и в отношении недоброжелателей. В конце 1949–1950 г. Андропов подолгу бывал в командировках в Москве. Своего покровителя он посещал не только в его московском рабочем кабинете, но и нередко навещал дома – дорога в квартиру О.В. Куусинена № 19 в первом подъезде, на 10-м этаже в Доме правительства на набережной Москвы-реки была ему хорошо знакома.
Однако у Куусинена был серьезный недостаток: как отметила А. Куусинен, «у Отто не было абсолютно никаких организационных способностей» (там же: 35). Это был политик, теоретик, работа его проходила «за кулисами» (см. там же: 214). В Советском Союзе, особенно после «ленинградского дела», ощущалась острая нехватка нестандартно мыслящих, опытных руководителей, хорошо знающих северо-запад и Скандинавию. Вот тогда и прозвучала кандидатура молодого и уже опытного партийного работника из Карело-Финской ССР Юрия Андропова. Он был необходим Куусинену как перспективный работник в области тайной дипломатии, способный организовать реализацию внешней политики советского руководства и взаимодействие с компартиями за рубежом.
В личном деле Айно Андреевны Куусинен в РГАСПИ сохранился документ, в котором сообщается, что по поручению руководства Коминтерна зам. заведующего отделом кадров Секретариата Исполкома Коминтерна Черномордик М.Б. 21 марта 1935 г. получил указание: сообщить информацию о деятельности «Мортон» (агентурный псевдоним А. Куусинен). 10 апреля Черномордик доложил, что политкомиссия Коминтерна 21 апреля 1933 г. приняла решение об отстранении Мортон от работы в США. Она обвинялась в раскольнической, фракционной деятельности в финской федерации по отношению к политбюро ЦК Компартии США (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 269. Д. 450. Л. 1). Со ссылкой на конкретные источники в руководстве компартии США сообщалась также компрометирующая информация: «Во время пребывания в США Мортон жила исключительно широко, имела большую квартиру, роскошно обставленную, носила весьма дорогую одежду <…> Когда она выехала из квартиры, то там нашли, т. е. она оставила очень много мало-ношенной одежды и ряд довольно ценных предметов. Члены ЦК в США говорят, что она весьма близко была связана <…> с тов. Виртаненом, т. е. как политически, так и лично» (там же: 3).