О.Смыслов: "Генерал Абакумов. Палач или жертва?!" (рецензия)

Продолжаю выкладывать фрагменты данной книги,посвященной руководителю вначале ГУКР СМЕРШ, а затем и МГБ В.Абакумову. Автор, с одной стороны,хочет быть объективным. Выкладывает в своей работе аргументы как pro, так и contra, чтобы постараться объективно оценить личность генерала.
Плохо другой. Давая тот или иной факт,он не углубляется в него. А учитывая, что для современных молодых людей времена что Сталина,что И.Грозного примерно одинаково далеки, то многие вещи надо прояснять. АИ делать дополнительные изыскания по ключевым маркерам биографии.
Вот простой вопрос: благодаря кому/чему Абакумов сделал карьеру?! Все, что нам известно-это то,что как опер,он был довольно посредственный. Это у загубленного им Ильина за спиной были и легендарные операции, и биографии (один ликвидатор Кузнецов чего стоит).У Абакумова ничего этого в 1930е года не было.
Мог ли "взлететь", используя слух, что он якобы бастард Подвойского?! Этот факт приводит Смыслов в своей работе,и останавливается на этом.
Между тем, приведу другой факт из той эпохи. В МГУ поступает молодой человек с обычной для уха современника фамилией Скрябин. А в ректорате университета почему то решили,что это родственник самого Вячеслава Михайловича. К чести однофамильца, он ни разу не заявлял публично о своем якобы родстве, и,тем более,не брал никаких поручений. Он только отмалчивался и многозначительно улыбался, когда его расспрашивали о фамилии.
Так вот, этот невинный на наш взгляд эпизод всплыл довольно быстро. Студенту инкриминировать было нечего. Мог ли Абакумов продержаться 10 лет на одном только слухе, да еще в спецслужбе, где все знают всех?! На мой взгляд, сомнительно. Без подтверждающих звонков и контактов "сверху" любой слух рассыпался бы довольно быстро.
К слову, Подвойский умер, предположительно, от неквалифицированного мед.обследования, что станет одним из эпизодов в известном "деле врачей" (в "всезнающей" Википедии об этом нет ни слова). И сам Абакумов делал все, чтобы следствие в этом деле топталось на месте.
Вряд ли этот факт говорит о теплых чувствах сына (пусть бастарда) к отцу (если это родство вообще было).
Смыслов приводит еще 2 факта, значение которых,похоже,не понимает.
1. Карьеру Абакумов начал в УБЭПе.
2. Взлет на высший этаж,фигурально говоря, НКВД начался с 1937, с Ростова.
А я расшифрую,что это значит.
По 1у факту. В НКВД было традиционно несколько сильных кланов. УБЭП традиционно занимался "ягодинцами", т.е. сторонниками действующего наркома.
А вот в Ростове была своеобразная "база" для "северокавказцев" Евдокимова.
И разгром этого клана начался с "чистки" Ростовского УНКВД. К сожалению, в тот момент сам клан уже поразил внутренний кризис. Фриновский, который и так занимал отдельное положение,ушел к Ежову. Евдокимов ушел из органов, и против него стал отчаянно интриговать его же зам, Дейч, который был главным "кадровиком" в наркомате, а оттуда его и поставили-руководить ростовским Управлением.
Больше того. Дейч, желая добить бывшего друга и покровителя Евдокимова (отношения в клане изначально были очнеь теплыми и дружественными, Евдокимов умел в то, что сейчас называется тим-билдингом), затеял провокацию, с целью обвинить своего бывшего шефа в подготовке "антисоветского выступления"
Мол,рабочим нескольких заводов не вовремя выдали зарплату, чтобы спровоцировать их бунт.
Наивные советские люди..в 1990е вообще зарплаты перестали платить,только бунт так и не случился.
Ежов, а затем и Берия, сделали то, что сам Евдокимов с горечью сказал "нас заставили убивать друг друга".
И этим орудием в Ростове и был Абакумов.
аль,что Смыслов не развернул эти факты, чтобы личность его героя была достаточно выпукло освещена.
Скажу еще вот что.
Насколько я понимаю ситуацию, Сталин покровительствовал карьере Абакумова, т.к. вдел, что Виктор забывает о своих бывших друзьях и покровителях,когда дело доходит до карьеры. Именно поэтому Абакумова и убрали из-под опеки и влияния Берия.
Хозяин надеялся, что теперь-то органы будут сдерживать друг друга.
А по факту, когда к Абакумову перебежал начальник бериевской СБ С., который узнал,что Берия готовит убийство Сталина, Абакумов повел себя подло. Он затаился, и вместо того,чтобы идти к Хозяину, решил..наладить отношения с Берия, т.к. посчитал,что его заговор удастся.
И напоследок.
Тема с использованием конспиративных квартир для бл.ва с "агентессами" вечная. У нас такое было в порядке вещей. Но при этом находились "господа-офицеры", которые не то,что бутылки брезговали убирать за собой, вместе с объедками, из-за чего воздух был весьма спертый.
Они еще умудрялись использованные контрацептивы то выбрасывать из окна, делая деревья похожими на новогодние елки с "украшениями". То просто забрасывать кондомы с семенной жидкостью под диван.
Такое тоже было, увы.


Ильин о Абакумове:
Абакумов у нас в отделе появился весной 37-го простым оперуполномоченным секретно-политического отдела. До этого он просидел тем же оперуполномоченным в 3-м отделении Отдела охраны ГУЛАГа. У нас Витя Абакумов первое время подшивал бумаги. На большее не годился. Но скоро пошел в гору. Сначала его назначили помощником начальника отделения СПО, а затем и начальником отделения. Еще при Ежове поставил у себя в кабинете шкафы с конфискованными книгами, а ведь за всю жизнь, наверное, ни одной не прочитал. Темный, необразованный, матерщинник, бабник, фокстротчик, такой медведь, а почитал себя великим танцором.
Уже при Берия становится он начальником Ростовского областного управления НКВД. И это сразу же после начальника отделения! Притом, что Ростовское управление было одним из крупнейших в наркомате. Так вот, после этого появлялся он на Лубянке (а в Москву он наезжал часто) как-то шумно, как самый что ни на есть большой начальник. Тот самый, который еще недавно допрашивал своих бывших начальников и сослуживцев по СПО. В общем, шел он шумно, не кричал, не стучал, сапогами не топал, а все равно было видно, что идет большой начальник. Никому дороги не уступает, прет как танк посередине коридора, кивает головой и знакомым и незнакомым, и часовым кивает мимоходом, а те у него пропуск даже не спрашивают, уже знают в лицо.
....
В январе 1932 г. по партийной путевке Виктора Абакумова определили на более чем скромную должность штатного практиканта экономического отдела полномочного представителя ОГПУ по Московской области. Как раз в этом году ЦК ВКП(б) объявил очередной партийный набор «лучших и наиболее проверенных коммунистов» в органы госбезопасности. После соответствующей практики бывшего молодого комсомольского работника назначают уполномоченным экономического отдела полномочного представителя ОГПУ по Московской области.
Все в том же 1932 году штатного практиканта 5-го отделения ЭКО ПП ОГПУ МО Виктора Семеновича Абакумова аттестовали следующим образом: «Активный и исполнительный, работает интенсивно. Ориентируется быстро. Кругозор развит, но требуется дальнейшая работа по расширению общественных знаний».
С 1933 года он уже уполномоченный экономического управления ОГПУ, затем экономического отдела ГУГБ НКВД.
Из аттестации уполномоченного 1-го отдела Экономического Управления ОГПУ Абакумова Виктора Семеновича за 1933 год: «К оперативной работе имеет большое влечение. Порывист. Иногда мало обдумывает последствия агентурного хода работы. В следственных делах участия не принимал. Дисциплинирован».
Из аттестации уполномоченного 1-го отдела Экономического Управления ОГПУ Абакумова Виктора Семеновича за 1934 год: «К оперативной работе влечение имеет. Порывист. Быстро делает выводы, подчас необоснованные. Иногда мало обдумывает последствия. В следственных делах не участвовал. Дисциплинирован. Требуется руководство воспитательного характера».

Автор мемуаров «НКВД изнутри: Записки чекиста» М. П. Шрейдер называет молодого чекиста Абакумова бесталанным оперативником, фокстротчиком и беспринципным человеком. Как свидетель начального выдвижения Виктора Семеновича, он, в частности, пишет: «В 1933 году, когда я работал начальником 6-го отделения ЭКУ Московской области, мне позвонил первый заместитель полпреда ОГПУ Московской области Дейч и порекомендовал мне «хорошего парня», который не сработался с начальником 5-го отделения, и хотя он «звезд с неба не хватает», но за него «очень-очень просят». Кто именно просит, Дейч не сказал, но, судя по тону, это были очень высокопоставленные лица, а скорее всего, их жены.
«Возьмите его к себе и сделайте из него человека… А если не получится, выгоните к чертовой матери». Затем Дейч добавил, что Абакумов чуть ли не приемный сын одного из руководителей Октябрьского восстания — Подвойского.
Воспользовавшись тем, что близкая подруга моей жены принимала его ухаживания, Абакумов несколько раз заходил с нею ко мне в гостиницу «Селект», где я сначала жил, а затем и на квартиру, которую как раз в этот период я получил в Большом Кисельном переулке. Причем дважды — один раз в гостинице, а второй — на квартире — в тот момент, когда Абакумов был у меня, неожиданно заходил Островский, который немедленно его выгонял, процедив сквозь зубы вполголоса: «А что делает здесь этот фокстротчик? Вон отсюда!» — и Абакумов мгновенно ретировался.
Через два месяца я решил проверить работу Абакумова. В день, когда он должен был принимать своих агентов, я без предупреждения приехал на конспиративную квартиру, немало смутив Абакумова, поскольку застал его там с какой-то смазливой девицей. Предложив Абакумову посидеть в первой комнате, я, оставшись наедине с этой девицей, стал расспрашивать ее о том, откуда она знает, что такой-то инженер (фамилия которого фигурировала в подписанном ею рапорте) является вредителем. А также, что она понимает в технологии производства, являясь канцелярским работником? Она ответила, что ничего не знает, а рапорт составлял Виктор Семенович и просил ее подписать. Далее мне без особого труда удалось установить, что у нее с Абакумовым сложились интимные отношения с самого начала «работы».
При проверке двух других «завербованных» Абакумовым девиц картина оказалась такой же.
На следующий день я написал руководству ЭКУ рапорт о необходимости немедленного увольнения Виктора Абакумова как разложившегося и непригодного к оперативной работе, да и вообще к работе в органах. По моему рапорту Абакумов был из ЭКУ уволен. Но какая-то «сильная рука» снова поддержала его, и он был назначен инспектором в Главное управление лагерями.