У.С. Керби: "Почему так много китайских студентов приезжают в США?"
Продолжаю цитировать сборник статей западных синологов. Самое интересное в конце (выделил жирным). Где учился сын Чан Кайши,и где сейчас прошла обучение дочь СИ Цзинпиня. Факт: большая часть китайской молодежи ориентированы именно на США.И с каждым годом эта тенденция будет только усиливаться.
В начале XXI века китайские студенты составляли около 10 % всех иностранных студентов, зачисленных в американские вузы. Сегодня доля китайских студентов превышает 31 %. Второй со значительным отставанием идет Индия примерно с 17 %. Соответственно китайские студенты обеспечивают примерно треть всех платежей иностранных студентов американским университетам. По данным Института международного образования, на 2015–2016 учебный год в американские колледжи и университеты поступило 328 547 китайских студентов, что составило 31,5 % общего числа иностранных студентов в США. В Гарварде доля иностранных студентов возросла с 16 % в 2000 году до 22 % в 2015 году, и Китай обогнал Канаду по количеству наибольшего числа иностранных студентов в университете. Гарвард – не исключение, многие университеты США наблюдают те же тенденции. Почему так происходит? Может быть, в Китае недостаточно мест в университетах для выпускников старшей школы? Нет.
В 1978 году, после закрытия университетов в ходе Культурной революции, китайские университеты приняли около 860 000 студентов. Это число постепенно повышалось до 1990 года, когда в китайские университеты поступило около двух миллионов. По состоянию на 2000 год речь шла о шести миллионах студентов. С тех пор общая официальная численность, включая все типы высшего и среднего специального образования, пошла на взлет. Сейчас в китайских вузах больше 36 миллионов студентов. В 2000 году в Китае было примерно вдвое меньше студентов университетов, чем в США, сейчас это число выросло более чем вдвое. Сегодня Китай выпускает больше студентов университетов, чем США и Индия вместе взятые. Одним словом, в Китае нет недостатка в местах в университетах.
Может быть, в Китае не хватает хороших университетов? Нет.
Современное высшее образование в Китае было одним из самых динамичных (пусть и небольших) секторов в мире в первой половине XX века, с выдающимися университетами – государственными и частными, китайскими и иностранными. После тридцати лет страданий от маоистского правления и советского влияния китайские университеты возникли вновь как глобальное явление. Два китайских университета (Пекинский университет и университет Цинхуа) регулярно входят в число тридцати-сорока лучших мировых университетов по различным международным рейтингам. Напротив, хотя немецкие университеты были международным золотым стандартом в XIX – начале XX века, сегодня почти по всем рейтингам лишь один немецкий университет входит в полусотню лучших вузов мира.
Несомненно, американские университеты сейчас доминируют в рейтингах элитных вузов, но лучшие и ярчайшие умы Британии, Франции, Германии и Японии не поступают в больших количествах в американские университеты, особенно на бакалавриат. Они отправляются в элитные университеты своих родных стран.
Здесь Китай, похоже, отличается: все больше лучших студентов Китая – теперь равное количество от бакалавриата и магистратуры – стремятся получить американское университетское образование.
Китайские студенты приезжают в США по множеству причин, некоторые из них коренятся в истории. До коммунистического переворота в Китае в 1949 году США были основным направлением для китайцев, учившихся за рубежом. В XIX веке первая образовательная миссия, посланная за рубеж двором династии Цин, отправилась в Хартфорд, штат Коннектикут. Хотя в начале 1900-х годов главным местом учебы за рубежом была Япония, а Германия и Британия – важными направлениями по конкретным дисциплинам, – американские университеты были избранным направлением для самого многочисленного контингента китайских студентов, учившихся за рубежом.
В самом деле, подготовка молодых людей к поступлению в американские университеты было основополагающей миссией Цинхуа, одного из величайших университетов Китая. Учрежденный двором Цин как Академия Цинхуа, он начал свое существование как подготовительная школа для студентов, отобранных для учебы в США. По настоянию ректора Иллинойсского университета Эдмунда Дж. Джеймса правительство США списало часть Боксерского фонда компенсации на обучение китайцев в США и создание Цинхуа в 1911 году. Как говорил Джеймс президенту Теодору Рузвельту, «нация, которая успешно обучает молодых китайцев нынешнего поколения... пожнет обильнейший урожай в духовном, интеллектуальном и торговом влиянии». За первое десятилетие своего существования Цинхуа выстроил студенческий городок в американском стиле – Джефферсоновский лекторий был вдохновлен лекторием в Урбане-Шампейне, – чтобы готовить студентов к учебе в Америке. Цинхуа намеревался продолжать в том же духе и стать великим всеобъемлющим университетом, и в первые десятилетия связь с США оставалась прочной.
Первые пять человек китайского происхождения (из материкового Китая, Гонконга или Тайваня), получившие Нобелевскую премию по точным наукам, все или учились, или преподавали в американских университетах. В числе вернувшихся из США студентов также были ведущие политические фигуры националистического правительства, руководившего Китаем с 1927 по 1949 год: Сун Цзывэнь (Гарвард), Кун Сянси (Оберлин), Ху Ши (Корнелл) и супруга Чан Кайши (Уэллсли). Что касается бизнеса, поворотные фигуры текстильной промышленности современного Китая с 1910-х годов по настоящее время: Цай Шэнбай из Meiya Silk Manufacturing Company, Й. Л. Янг из швейного комбината TAL и Марджори Янг из текстильного гиганта Esquel – три поколения одной семьи, – получили инженерное образование соответственно в Лихайском университете (Бетлехем, штат Пенсильвания), Технологическом институте Лоуэлла (штат Массачусетс) и в Массачусетском технологическом институте, а представитель следующего поколения этой достойной текстильной династии, Ди Пун из модного бренда PYE, – выпускник Гарвард-колледжа.
Китайцы, учившиеся в США, оставили примечательный след. В студенческом городке Гарварда сегодня имеется мраморная доска, подаренная университету на 300-летие в 1936 году почти тысячей его китайских воспитанников. Надпись на ней, которую, как предполагается, каллиграфически выполнил Ху Ши, получивший в том году почетную степень Гарварда, гласит: «Благодаря культуре нация идет к подъему, но воистину благодаря учению культура процветает... То, что это действительно так, в полной мере подтверждено примером Гарвардского университета в Соединенных Штатах Америки... Наша нация символизирует древнюю культуру Востока, но время неотвратимо движется вперед, и мир развивается, постоянно подвергаясь обновлениям и переменам. Те, кто стремится к образованию, вновь отправились учиться за море, чтобы углубить свои знания и понимание себя».
С падением материкового Китая и его переходом в руки коммунистов в 1949 году приток новых студентов в США прервался на тридцать лет. Некоторые из них, такие как Цзи Чаочжу, которому предстояло закончить Гарвард в 1952 году, вернулись в Китай до выпуска; Цзи впоследствии стал дипломатом высокого ранга и личным переводчиком при Мао Цзэдуне и Чжоу Эньлае. В то же время в 1949 году, как и после Тяньаньмэньского кризиса 1989 года, США получили приток интеллектуалов, бежавших из Китая, которые на десятилетия обогатили американские университеты в сфере точных наук, социологии и гуманитарных дисциплин.
Сегодня поток китайских студентов в США строится на этом опыте прошлого, но принял намного больший масштаб, чем когда-либо. Отчасти это связано с распространенностью, качеством и широтой образования в современном Китае. Его ведущие государственные старшие школы сейчас числятся среди лучших в мире, и их выпускники могут претендовать на зачисление в самые конкурентоспособные колледжи мира. Выпускники китайских университетов достаточно конкурентоспособны для ведущих программ докторантуры в мире – и высокий процент китайцев в аспирантурах США, принимающих студентов почти исключительно на основе академических заслуг, подтверждает уровень качества. В 2016 году докторанты из Китая составляли 34 % всех иностранных первокурсников докторантуры в США. А поскольку никто не может выпуститься из китайского университета, не сдав экзамен по английскому языку, китайские выпускники по уровню владения языком способны справиться с задачей обучения в США.
Рост потока иностранных и, в частности, китайских студентов также связан с распространением, многообразием и финансовыми нуждами американских систем высшего образования в последние десятилетия – от окружных колледжей до гуманитарных колледжей и далее до всеобъемлющих государственных и частных университетов. Нет единого порта прибытия в американское высшее образование – их тысячи. И
если студенты докторантуры в основном приезжают учиться по стипендиям, финансируемым США (так, Гарвард ежегодно тратит около двадцати миллионов долларов на поддержку китайских аспирантов), основная часть китайских студентов приезжают без финансовой помощи и платят по максимуму (полная плата за обучение в частных колледжах, плата по ставке для приезжих в государственных учреждениях) американским учреждениям, до сих пор чувствующим себя неуверенно после финансового потрясения 2008 года. По данным Министерства торговли США, китайские студенты в американских колледжах и университетах принесли экономике США в 2015 году более 11 миллиардов долларов. Это одна из причин, по которым многие американские колледжи так агрессивно завлекают перспективных китайских студентов.
Для представления масштаба этого рынка – в Китае существует серьезная новая индустрия образовательных консультантов, которые помогают молодым китайцам подготовить заявки в колледжи США.
Помимо открытости и доступности американских университетов, есть еще распространенная убежденность со стороны китайских родителей, что американское образование попросту лучше китайского.
Точно так же, как многие американские воспитатели полагают (не то чтобы это было неверно), что юные китайцы лучше обучены математике и точным наукам, чем их американские ровесники, многие китайские воспитатели полагают, что именно жители Запада, а особенно американцы – «новаторы» и «креативные мыслители», в то время как китайцы (несмотря на все их древние изобретения и современные революции) остаются «традиционалистами», «сторонниками правил» и «зубрилами» (несмотря на недавние исследования, утверждающие, что китайские школьники превосходят американских ровесников-«новаторов» по навыкам критического мышления). В том, что считается отставанием Китая в сфере инноваций, некоторые винят тернистый путь к поступлению в китайские университеты, проходящий через Всекитайские государственные вступительные экзамены в вузы (ВГВЭ, более известные как «Гаокао») с их модернизированным вариантом того, что один ученый назвал «китайским экзаменационным адом». Как могут студенты, настолько поглощенные тестовыми баллами для поступления в университет, впоследствии
стать новаторами?
Устрашающие и изматывающие ВГВЭ – важная причина, по которой китайские студенты предпочитают учиться за рубежом. Хотя на экзамены в июне 2016 года пришло 9,4 миллиона человек, это было на 20 000 меньше, чем в предыдущие годы. В Пекине, Ляонине и Цзянсу число студентов, сдававших ВГВЭ в 2016 году, достигло рекордно низкой отметки. Частично это можно объяснить тем фактом, что многие элитные старшие школы теперь предлагают две образовательные траектории: для учеников, готовящихся сдавать ВГВЭ, и для тех, кто намерен учиться за рубежом. Последний вариант тренирует учеников сдавать TOEFL (тест на знание английского языка как иностранного) и Академический оценочный тест (SAT), то есть стандартизированные тесты для приема в американские университеты. Всего в 2015 году более полумиллиона учеников старшей школы продолжили обучение за пределами Китая.
Что касается бакалавриата, китайские родители и педагоги, похоже, верят американским колледжам и университетам, когда те гордятся своими гуманитарными или общеобразовательными программами, которые, по их утверждению, производят «лидеров», всесторонне образованных для управления миром. Эта концепция лежит в основе большей части высшего образования в США: необходимость научить студентов учиться всю жизнь и подходить к обучению критически, а не просто натренировать их для первой работы.
Действительно, трудно найти американский колледж, который не производил бы «лидеров». Кажется, ни один из них не удовлетворяется получением максимального рынка последователей. Ректоры китайских университетов поймали американских коллег на слове и вложили огромные усилия в формирование учебных планов общего и гуманитарного образования в китайском контексте. Когда Гарвард-колледж в 2006 году сменил свою Базовую программу на новую Программу общего образования, его многочисленные методические отчеты и рекомендации в Пекине читали так же внимательно, как в Кембридже, штат Массачусетс.
Поскольку едва ли не каждый ведущий китайский университет экспериментирует с формами общего образования, эмуляция американских общеобразовательных программ в Китае подняла престиж такой концепции и заставила родителей задуматься: почему бы не воспользоваться оригинальным продуктом и не учиться в Америке?
Сильные стороны образовательной системы Китая больше ценятся за рубежом, чем дома. Хотя нигде высшее образование в последние годы не развивалось так стремительно с количественной и качественной точки зрения, как в Китае, в самом Китае высказывается много критики. Китайские рейтинги мировых научных университетов гораздо строже к китайским университетам, чем британские или американские списки, помещая Пекинский университет и университет Цинхуа лишь во вторую половину первой сотни. И здесь о многом пренебрежительно отзываются китайские родители, студенты и преподаватели. Размер групп велик. Хорошее преподавание редко вознаграждается. Выпускников столь внезапно разросшейся системы необязательно ждет хорошее трудоустройство. А открытый и беспрепятственный обмен идеями, лежащий в основе – по крайней мере теоретически – высшего образования американского образца, ограничен.
Все ведущие университеты Китая управляются государством, и секретарь Коммунистической партии Китая обычно стоит выше университетского ректора (который в любом случае подчиняется партии). Непреходящая – и растущая – роль КПК в высшем образовании, несомненно, является главной проблемой в погоне за статусом «мирового класса» для китайских университетов.
Проблема конкурентоспособности Китая в высшем образовании сводится к простому вопросу: могут ли университеты «мирового класса» – что бы под этим ни подразумевалось – существовать в нелиберальной политической системе? Возможно, но только со значительной степенью автономности. Немецкие университеты в XIX веке сталкивались с разнообразным политическим давлением, но им завидовал весь мир, отчасти потому, что и у них были традиции организационной свободы, воспитывавшей и временами защищавшей творчески мыслящих людей. Сегодня китайские университеты хвалятся великолепными учеными и едва ли не лучшими в мире студентами. Но эти студенты также вынуждены высиживать обязательные курсы идеологии и политики КПК и изучают упрощенную версию истории родной страны. Несмотря на новые образовательные стандарты, в сфере политики и истории дистанция между тем, что китайским студентам университетов приходится учить, чтобы получить дипломы, и тем, что им известно как истина, увеличивается с каждым годом. В эпоху роста политического контроля при председателе Си Цзиньпине, когда пустая политическая пропаганда отнимает еженедельно многие часы у студентов (не говоря уже о преподавателях или руководстве), китайские университеты рискуют выпускать два вида «лидеров»: циников или оппортунистов.
Тогда, возможно, просто по умолчанию американские университеты до сих пор наслаждаются своим звездным часом в качестве новаторских мест воспитания лидеров. Реальные лидеры Китая посылают своих детей в американские университеты, причем все больше. Можно много узнать о родителях по тому, куда они отправляют учиться своих детей. В 1920-е и 1930-е годы верховный лидер Китая Чан Кайши отправил своих сыновей учиться в две ведущие державы своего времени: Советский Союз (Цзян Цзинго посещал Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена в Москве, школу для революционеров) и Германию (Цзян Вэйго проходил подготовку в Мюнхенской военной академии). На сегодняшний день сыновья и дочери самых влиятельных политических фигур Китая, включая Председателя Си и его непримиримого соперника, Бо Силая, учились в передовых американских колледжах и университетах. Сейчас даже Пекинский университет и университет Цинхуа, самые престижные учреждения Китая, обладающие самыми большими возможностями, теряют студентов в пользу лучших университетов Америки и других стран.
Как долго продлится эта ситуация? Может быть, американские университеты и были предметом желаний всего мира в XX веке, но в XIX веке это было не так, и нет никаких гарантий, что это продлится в XXI веке.
Китайские университеты могут стать лучшими и самыми привлекательными в мире, и сейчас прилагаются поистине необычайные усилия (стипендия Шварцмана в Цинхуа и Академия Йенчин в Пекинском университете), чтобы привлечь в Китай мировые таланты. Но несмотря на стремление спонсируемого США движения «100 000 сильных» добиться именно такого количества американских студентов, обучающихся в
Китае – а это лишь треть от числа китайских студентов в США, – на сегодняшний день количество американских студентов в Китае невелико (снизилось до 21 975 в 2015 году по сравнению с 24 203 в 2014 году) и, скорее всего, таким и останется.
На сегодняшний день приток китайских студентов в США – а также в Британию, Австралию и Японию, правда, в меньших количествах – продолжает расти. Большая часть этих студентов, скорее всего, вернется в Китай, где внесет важный вклад. Но массовая образовательная миграция в США, возможно, связана не столько с доверием американским университетам, сколько с ощущением сомнения и неуверенности в собственных китайских учреждениях, особенно в сегодняшнем репрессивном и неустойчивом политическом климате. Помимо отправки за границу своих детей, своего ценнейшего человеческого капитала, китайские родители сегодня посылают за рубеж и реальные активы, одновременно выводя из страны детей и деньги.
Все это, может быть, и не пойдет автоматически на пользу Америке, по крайней мере, в том виде, в котором это представлял ректор Джеймс из Иллинойского университета более века назад, но вряд ли это можно считать голосом в поддержку ближайшего будущего Китая
В начале XXI века китайские студенты составляли около 10 % всех иностранных студентов, зачисленных в американские вузы. Сегодня доля китайских студентов превышает 31 %. Второй со значительным отставанием идет Индия примерно с 17 %. Соответственно китайские студенты обеспечивают примерно треть всех платежей иностранных студентов американским университетам. По данным Института международного образования, на 2015–2016 учебный год в американские колледжи и университеты поступило 328 547 китайских студентов, что составило 31,5 % общего числа иностранных студентов в США. В Гарварде доля иностранных студентов возросла с 16 % в 2000 году до 22 % в 2015 году, и Китай обогнал Канаду по количеству наибольшего числа иностранных студентов в университете. Гарвард – не исключение, многие университеты США наблюдают те же тенденции. Почему так происходит? Может быть, в Китае недостаточно мест в университетах для выпускников старшей школы? Нет.
В 1978 году, после закрытия университетов в ходе Культурной революции, китайские университеты приняли около 860 000 студентов. Это число постепенно повышалось до 1990 года, когда в китайские университеты поступило около двух миллионов. По состоянию на 2000 год речь шла о шести миллионах студентов. С тех пор общая официальная численность, включая все типы высшего и среднего специального образования, пошла на взлет. Сейчас в китайских вузах больше 36 миллионов студентов. В 2000 году в Китае было примерно вдвое меньше студентов университетов, чем в США, сейчас это число выросло более чем вдвое. Сегодня Китай выпускает больше студентов университетов, чем США и Индия вместе взятые. Одним словом, в Китае нет недостатка в местах в университетах.
Может быть, в Китае не хватает хороших университетов? Нет.
Современное высшее образование в Китае было одним из самых динамичных (пусть и небольших) секторов в мире в первой половине XX века, с выдающимися университетами – государственными и частными, китайскими и иностранными. После тридцати лет страданий от маоистского правления и советского влияния китайские университеты возникли вновь как глобальное явление. Два китайских университета (Пекинский университет и университет Цинхуа) регулярно входят в число тридцати-сорока лучших мировых университетов по различным международным рейтингам. Напротив, хотя немецкие университеты были международным золотым стандартом в XIX – начале XX века, сегодня почти по всем рейтингам лишь один немецкий университет входит в полусотню лучших вузов мира.
Несомненно, американские университеты сейчас доминируют в рейтингах элитных вузов, но лучшие и ярчайшие умы Британии, Франции, Германии и Японии не поступают в больших количествах в американские университеты, особенно на бакалавриат. Они отправляются в элитные университеты своих родных стран.
Здесь Китай, похоже, отличается: все больше лучших студентов Китая – теперь равное количество от бакалавриата и магистратуры – стремятся получить американское университетское образование.
Китайские студенты приезжают в США по множеству причин, некоторые из них коренятся в истории. До коммунистического переворота в Китае в 1949 году США были основным направлением для китайцев, учившихся за рубежом. В XIX веке первая образовательная миссия, посланная за рубеж двором династии Цин, отправилась в Хартфорд, штат Коннектикут. Хотя в начале 1900-х годов главным местом учебы за рубежом была Япония, а Германия и Британия – важными направлениями по конкретным дисциплинам, – американские университеты были избранным направлением для самого многочисленного контингента китайских студентов, учившихся за рубежом.
В самом деле, подготовка молодых людей к поступлению в американские университеты было основополагающей миссией Цинхуа, одного из величайших университетов Китая. Учрежденный двором Цин как Академия Цинхуа, он начал свое существование как подготовительная школа для студентов, отобранных для учебы в США. По настоянию ректора Иллинойсского университета Эдмунда Дж. Джеймса правительство США списало часть Боксерского фонда компенсации на обучение китайцев в США и создание Цинхуа в 1911 году. Как говорил Джеймс президенту Теодору Рузвельту, «нация, которая успешно обучает молодых китайцев нынешнего поколения... пожнет обильнейший урожай в духовном, интеллектуальном и торговом влиянии». За первое десятилетие своего существования Цинхуа выстроил студенческий городок в американском стиле – Джефферсоновский лекторий был вдохновлен лекторием в Урбане-Шампейне, – чтобы готовить студентов к учебе в Америке. Цинхуа намеревался продолжать в том же духе и стать великим всеобъемлющим университетом, и в первые десятилетия связь с США оставалась прочной.
Первые пять человек китайского происхождения (из материкового Китая, Гонконга или Тайваня), получившие Нобелевскую премию по точным наукам, все или учились, или преподавали в американских университетах. В числе вернувшихся из США студентов также были ведущие политические фигуры националистического правительства, руководившего Китаем с 1927 по 1949 год: Сун Цзывэнь (Гарвард), Кун Сянси (Оберлин), Ху Ши (Корнелл) и супруга Чан Кайши (Уэллсли). Что касается бизнеса, поворотные фигуры текстильной промышленности современного Китая с 1910-х годов по настоящее время: Цай Шэнбай из Meiya Silk Manufacturing Company, Й. Л. Янг из швейного комбината TAL и Марджори Янг из текстильного гиганта Esquel – три поколения одной семьи, – получили инженерное образование соответственно в Лихайском университете (Бетлехем, штат Пенсильвания), Технологическом институте Лоуэлла (штат Массачусетс) и в Массачусетском технологическом институте, а представитель следующего поколения этой достойной текстильной династии, Ди Пун из модного бренда PYE, – выпускник Гарвард-колледжа.
Китайцы, учившиеся в США, оставили примечательный след. В студенческом городке Гарварда сегодня имеется мраморная доска, подаренная университету на 300-летие в 1936 году почти тысячей его китайских воспитанников. Надпись на ней, которую, как предполагается, каллиграфически выполнил Ху Ши, получивший в том году почетную степень Гарварда, гласит: «Благодаря культуре нация идет к подъему, но воистину благодаря учению культура процветает... То, что это действительно так, в полной мере подтверждено примером Гарвардского университета в Соединенных Штатах Америки... Наша нация символизирует древнюю культуру Востока, но время неотвратимо движется вперед, и мир развивается, постоянно подвергаясь обновлениям и переменам. Те, кто стремится к образованию, вновь отправились учиться за море, чтобы углубить свои знания и понимание себя».
С падением материкового Китая и его переходом в руки коммунистов в 1949 году приток новых студентов в США прервался на тридцать лет. Некоторые из них, такие как Цзи Чаочжу, которому предстояло закончить Гарвард в 1952 году, вернулись в Китай до выпуска; Цзи впоследствии стал дипломатом высокого ранга и личным переводчиком при Мао Цзэдуне и Чжоу Эньлае. В то же время в 1949 году, как и после Тяньаньмэньского кризиса 1989 года, США получили приток интеллектуалов, бежавших из Китая, которые на десятилетия обогатили американские университеты в сфере точных наук, социологии и гуманитарных дисциплин.
Сегодня поток китайских студентов в США строится на этом опыте прошлого, но принял намного больший масштаб, чем когда-либо. Отчасти это связано с распространенностью, качеством и широтой образования в современном Китае. Его ведущие государственные старшие школы сейчас числятся среди лучших в мире, и их выпускники могут претендовать на зачисление в самые конкурентоспособные колледжи мира. Выпускники китайских университетов достаточно конкурентоспособны для ведущих программ докторантуры в мире – и высокий процент китайцев в аспирантурах США, принимающих студентов почти исключительно на основе академических заслуг, подтверждает уровень качества. В 2016 году докторанты из Китая составляли 34 % всех иностранных первокурсников докторантуры в США. А поскольку никто не может выпуститься из китайского университета, не сдав экзамен по английскому языку, китайские выпускники по уровню владения языком способны справиться с задачей обучения в США.
Рост потока иностранных и, в частности, китайских студентов также связан с распространением, многообразием и финансовыми нуждами американских систем высшего образования в последние десятилетия – от окружных колледжей до гуманитарных колледжей и далее до всеобъемлющих государственных и частных университетов. Нет единого порта прибытия в американское высшее образование – их тысячи. И
если студенты докторантуры в основном приезжают учиться по стипендиям, финансируемым США (так, Гарвард ежегодно тратит около двадцати миллионов долларов на поддержку китайских аспирантов), основная часть китайских студентов приезжают без финансовой помощи и платят по максимуму (полная плата за обучение в частных колледжах, плата по ставке для приезжих в государственных учреждениях) американским учреждениям, до сих пор чувствующим себя неуверенно после финансового потрясения 2008 года. По данным Министерства торговли США, китайские студенты в американских колледжах и университетах принесли экономике США в 2015 году более 11 миллиардов долларов. Это одна из причин, по которым многие американские колледжи так агрессивно завлекают перспективных китайских студентов.
Для представления масштаба этого рынка – в Китае существует серьезная новая индустрия образовательных консультантов, которые помогают молодым китайцам подготовить заявки в колледжи США.
Помимо открытости и доступности американских университетов, есть еще распространенная убежденность со стороны китайских родителей, что американское образование попросту лучше китайского.
Точно так же, как многие американские воспитатели полагают (не то чтобы это было неверно), что юные китайцы лучше обучены математике и точным наукам, чем их американские ровесники, многие китайские воспитатели полагают, что именно жители Запада, а особенно американцы – «новаторы» и «креативные мыслители», в то время как китайцы (несмотря на все их древние изобретения и современные революции) остаются «традиционалистами», «сторонниками правил» и «зубрилами» (несмотря на недавние исследования, утверждающие, что китайские школьники превосходят американских ровесников-«новаторов» по навыкам критического мышления). В том, что считается отставанием Китая в сфере инноваций, некоторые винят тернистый путь к поступлению в китайские университеты, проходящий через Всекитайские государственные вступительные экзамены в вузы (ВГВЭ, более известные как «Гаокао») с их модернизированным вариантом того, что один ученый назвал «китайским экзаменационным адом». Как могут студенты, настолько поглощенные тестовыми баллами для поступления в университет, впоследствии
стать новаторами?
Устрашающие и изматывающие ВГВЭ – важная причина, по которой китайские студенты предпочитают учиться за рубежом. Хотя на экзамены в июне 2016 года пришло 9,4 миллиона человек, это было на 20 000 меньше, чем в предыдущие годы. В Пекине, Ляонине и Цзянсу число студентов, сдававших ВГВЭ в 2016 году, достигло рекордно низкой отметки. Частично это можно объяснить тем фактом, что многие элитные старшие школы теперь предлагают две образовательные траектории: для учеников, готовящихся сдавать ВГВЭ, и для тех, кто намерен учиться за рубежом. Последний вариант тренирует учеников сдавать TOEFL (тест на знание английского языка как иностранного) и Академический оценочный тест (SAT), то есть стандартизированные тесты для приема в американские университеты. Всего в 2015 году более полумиллиона учеников старшей школы продолжили обучение за пределами Китая.
Что касается бакалавриата, китайские родители и педагоги, похоже, верят американским колледжам и университетам, когда те гордятся своими гуманитарными или общеобразовательными программами, которые, по их утверждению, производят «лидеров», всесторонне образованных для управления миром. Эта концепция лежит в основе большей части высшего образования в США: необходимость научить студентов учиться всю жизнь и подходить к обучению критически, а не просто натренировать их для первой работы.
Действительно, трудно найти американский колледж, который не производил бы «лидеров». Кажется, ни один из них не удовлетворяется получением максимального рынка последователей. Ректоры китайских университетов поймали американских коллег на слове и вложили огромные усилия в формирование учебных планов общего и гуманитарного образования в китайском контексте. Когда Гарвард-колледж в 2006 году сменил свою Базовую программу на новую Программу общего образования, его многочисленные методические отчеты и рекомендации в Пекине читали так же внимательно, как в Кембридже, штат Массачусетс.
Поскольку едва ли не каждый ведущий китайский университет экспериментирует с формами общего образования, эмуляция американских общеобразовательных программ в Китае подняла престиж такой концепции и заставила родителей задуматься: почему бы не воспользоваться оригинальным продуктом и не учиться в Америке?
Сильные стороны образовательной системы Китая больше ценятся за рубежом, чем дома. Хотя нигде высшее образование в последние годы не развивалось так стремительно с количественной и качественной точки зрения, как в Китае, в самом Китае высказывается много критики. Китайские рейтинги мировых научных университетов гораздо строже к китайским университетам, чем британские или американские списки, помещая Пекинский университет и университет Цинхуа лишь во вторую половину первой сотни. И здесь о многом пренебрежительно отзываются китайские родители, студенты и преподаватели. Размер групп велик. Хорошее преподавание редко вознаграждается. Выпускников столь внезапно разросшейся системы необязательно ждет хорошее трудоустройство. А открытый и беспрепятственный обмен идеями, лежащий в основе – по крайней мере теоретически – высшего образования американского образца, ограничен.
Все ведущие университеты Китая управляются государством, и секретарь Коммунистической партии Китая обычно стоит выше университетского ректора (который в любом случае подчиняется партии). Непреходящая – и растущая – роль КПК в высшем образовании, несомненно, является главной проблемой в погоне за статусом «мирового класса» для китайских университетов.
Проблема конкурентоспособности Китая в высшем образовании сводится к простому вопросу: могут ли университеты «мирового класса» – что бы под этим ни подразумевалось – существовать в нелиберальной политической системе? Возможно, но только со значительной степенью автономности. Немецкие университеты в XIX веке сталкивались с разнообразным политическим давлением, но им завидовал весь мир, отчасти потому, что и у них были традиции организационной свободы, воспитывавшей и временами защищавшей творчески мыслящих людей. Сегодня китайские университеты хвалятся великолепными учеными и едва ли не лучшими в мире студентами. Но эти студенты также вынуждены высиживать обязательные курсы идеологии и политики КПК и изучают упрощенную версию истории родной страны. Несмотря на новые образовательные стандарты, в сфере политики и истории дистанция между тем, что китайским студентам университетов приходится учить, чтобы получить дипломы, и тем, что им известно как истина, увеличивается с каждым годом. В эпоху роста политического контроля при председателе Си Цзиньпине, когда пустая политическая пропаганда отнимает еженедельно многие часы у студентов (не говоря уже о преподавателях или руководстве), китайские университеты рискуют выпускать два вида «лидеров»: циников или оппортунистов.
Тогда, возможно, просто по умолчанию американские университеты до сих пор наслаждаются своим звездным часом в качестве новаторских мест воспитания лидеров. Реальные лидеры Китая посылают своих детей в американские университеты, причем все больше. Можно много узнать о родителях по тому, куда они отправляют учиться своих детей. В 1920-е и 1930-е годы верховный лидер Китая Чан Кайши отправил своих сыновей учиться в две ведущие державы своего времени: Советский Союз (Цзян Цзинго посещал Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена в Москве, школу для революционеров) и Германию (Цзян Вэйго проходил подготовку в Мюнхенской военной академии). На сегодняшний день сыновья и дочери самых влиятельных политических фигур Китая, включая Председателя Си и его непримиримого соперника, Бо Силая, учились в передовых американских колледжах и университетах. Сейчас даже Пекинский университет и университет Цинхуа, самые престижные учреждения Китая, обладающие самыми большими возможностями, теряют студентов в пользу лучших университетов Америки и других стран.
Как долго продлится эта ситуация? Может быть, американские университеты и были предметом желаний всего мира в XX веке, но в XIX веке это было не так, и нет никаких гарантий, что это продлится в XXI веке.
Китайские университеты могут стать лучшими и самыми привлекательными в мире, и сейчас прилагаются поистине необычайные усилия (стипендия Шварцмана в Цинхуа и Академия Йенчин в Пекинском университете), чтобы привлечь в Китай мировые таланты. Но несмотря на стремление спонсируемого США движения «100 000 сильных» добиться именно такого количества американских студентов, обучающихся в
Китае – а это лишь треть от числа китайских студентов в США, – на сегодняшний день количество американских студентов в Китае невелико (снизилось до 21 975 в 2015 году по сравнению с 24 203 в 2014 году) и, скорее всего, таким и останется.
На сегодняшний день приток китайских студентов в США – а также в Британию, Австралию и Японию, правда, в меньших количествах – продолжает расти. Большая часть этих студентов, скорее всего, вернется в Китай, где внесет важный вклад. Но массовая образовательная миграция в США, возможно, связана не столько с доверием американским университетам, сколько с ощущением сомнения и неуверенности в собственных китайских учреждениях, особенно в сегодняшнем репрессивном и неустойчивом политическом климате. Помимо отправки за границу своих детей, своего ценнейшего человеческого капитала, китайские родители сегодня посылают за рубеж и реальные активы, одновременно выводя из страны детей и деньги.
Все это, может быть, и не пойдет автоматически на пользу Америке, по крайней мере, в том виде, в котором это представлял ректор Джеймс из Иллинойского университета более века назад, но вряд ли это можно считать голосом в поддержку ближайшего будущего Китая