"Черная легенда" "людей Декабря".
В советское время, несмотря на крайне благожелательное отношение, миф о декабристах отдали лепить "шестидесятникам", отчего декабристы получились чуть ли не образом российских либералов. Их предтечей. В исторических трудах неомонархистов, декабристы, разумеется, все поголовно "враги династии" (они сами с этим не спорили) и вообще жалкая кучка трусливых и подлых "масонов".
Между тем, Сергеев С.М. предлагает взглянуть на них под другим углом зрения. А именно, что по сути декабристы были теми самыми националистами, чья победа могла встряхнуть Россию и заставить ее развиваться по западному пути.
Что все равно пришлось делать, столетие спустя.
Итак, вернемся на 200 лет назад. Россией в то время правил "правитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда". Это не единственное попадание в образ классика.
Хочу напомнить, что закончилась Отечественная война 1812г. Во время которой царь приказал войскам и чиновникам вести т.н. "скифскую войну", уничтожая собственные города и села в полосе наступления французских войск. Если примерно сами французы потеряли от такой тактики БД 50 тыс. чел, то потери собственного гражданского населения составили больше миллиона.
Декабристы это все видели своими глазами.
А в это время в САСШ и Англии началась промышленная революция. А в РИ обезумевший царь (подобный приказ осмелился дать только Гитлер в 1945), мало ему было издевательств над армией, решил продолжать ставить эксперименты над народом. Я про "военные поселения", не имеющие смысла ни в хозяйственном значении (в отличие от колхозов, которых так рьяно ругают неомонархисты, и "забывают" про "игры" А1), ни в военном.
Многое из того, что вытворял тогда А1, повторил его "блестящий последователь", Освободитель Пальмиры сейчас.
Так, Наполеон ввела континентальную блокаду против Англии, и после Тильзитского мира РИ была вынуждена присоединиться к ней. Экономика РИ, разумеется, пострадала-как стали страдать и сейчас "лучшие люди РФ".
Выход во все времена был одним: "быдло" поможет "господам". А1 приказал Сперанскому удвоить подушную подать с крестьян, утроить - с мещан, в 2,5 увеличил главный косвенный налог (на соль), в меньшей степени усилил прочие налоги и сборы. Сейчас тоже НДС и прочие "платоны" имеют стойкую тенденцию к увеличению, а не уменьшению. Усмановы не должны голодать!
Наблюдая за Стоящего За Женскими спинами, очень легко увидеть, что Великий Карлик не терпит около себя личностей, прежде всего.
А1 был таким же. Как сказал гр. Кочубей Сперанскому, “иные заключают, что государь именно не хочет иметь людей с дарованиями!... Тут есть что-то непостижимое и чего истолковать не можно”. По отзыву французского королевского посла, «самые существенные свойства его — тщеславие и хитрость, или притворство».
Отношение к русским Указывающего Путь Стерхам можно легко понять по его фразе насчет "Россия для русских..говорят либо провокаторы, либо больные люди".
У А1 была такая же спесь господина к "быдлу": "Я не верю никому; я верю лишь в то, что все люди - мерзавцы". В Зимнем, прилюдно, «говоря о русских вообще, он сказал, что каждый из них либо мошенник, либо дурак».
Трахаются ли цари?
Если случайно к монитору подошла Н.Поклонская, то уберите эту дуру поскорее. В реальности, легкость нравов, при полном пренебрежении интересов государства, наблюдалась не только у Царя Тряпки. А1 жил еще более легко. Настолько, что он изумлял даже привыкших к придворной куртуазии французов.
А1 заключил с женой письменное соглашение о "свободных отношениях". Царица завела открытый роман с другом мужа, гр. А. Чарторыйским, родив от него первенца, дочь. Замшелый папаша, Павел 1, потребовав убрать "сердечного друга" подальше со двора, расстроил парочку влюбленных, приблизив свой "апоплексичный удар".
Сам А1 завел открытый роман с Нарышкиной М.А. Так он и жил, на 2 семьи. Открыто. Любовницу подобрал себе под стать. Мария Антоновна категорически не интересовалась государственными делами, "обломав" ожидания земляков-поляков, зато не брезговала хлопотать перед любовником-царем за других людей, по вполне земным вопросам. И это понятно: Алинка Кабаева тоже как то совершенно не прославилась "государственницей".
Её старшая сестра Жанетта составила такую же «теневую семью» с младшим братом императора, Константином.
Но этого мало. А1 кичился своей уникальностью в "половом вопросе". И высмеивал тех, кто жил сообразно заветам господствующей религии. Елизавета, жена А1, писала матушке в Германию: «Прибавьте к этому, что император сам поднимает на смех тех, чье поведение благоразумно /= тех, кто хранит супружескую верность/, и говорит о них в выражениях, недопустимых в устах того, кто должен следить за состоянием нравов, без чего не может быть никакого порядка».
А1 хвастался наполеоновскому послу Коленкуру: «Мне жаль императора Наполеона, если он никого не любит. Это отдых после трудов».
Натрудился, бедолашный.
Еще раз подчеркну, проблема вовсе не в том, кто сколько любовниц имеет. Петр 1 тоже не отличался голубиной кротостью и моногамией, но мы то ценим его совсем за другие достижения. Петр, кроме всего прочего, был мужественным человеком, а А1 был трусом.
А1 испытывал по этому поводу невероятные, хорошо скрываемые комплексы, которые (как и способ их компенсации) отлично видны из того же письма к Екатерине Павловне, написавшей ему осенью 12-го года, что теперь его обвиняют уже в потере личной чести... На это Александр ответил: «Я перехожу теперь к пункту, который ближе всего до меня касается: к моей личной чести... Я не могу думать, что в вашем письме ставится вопрос о той личной храбрости, которую имеет каждый солдат и которой я не придаю никакой цены. Впрочем, если уж я должен иметь унижение останавливаться на этом предмете, я вам сказал бы, что гренадеры Малороссийского и Киевского полков могли бы удостоверить, что я умею держаться под огнем так же спокойно, как и всякий другой. Но, еще раз, я не думаю, что в вашем письме идет речь об этой /«личной»/ храбрости, и я предполагаю, что Вы хотели говорить о храбрости моральной - о единственной, которой в выдающихся положениях можно придавать какую-либо цену».
Гренадеры (речь идет о гренадерах Аустерлица) ничего подтвердить не могли, потому что император довольно быстро убежал с поля боя, выйдя из их круга наблюдения. Лица, более близкие в тот день к Александра, могли бы подтвердить разве что то, что император при Аустерлице рыдал, спасаясь бегством, от страха и чувства унижения (проигрывать или терпеть удары без внутренней истерики и слез он не умел никогда, а часто это прорывалось наружу и перед окружающими), а к вечеру того же дня разболелся на нервной почве ознобом и поносом (лейб-медик Виллье пробовал достать для излечения этих недугов глинтвейна у союзного австрийского императора, но тот спал, а его гофмаршал Ламберти наотрез отказался и будить своего государя, и выдавать без его ведома русскому царю хотя бы бутылку вина. Вино добыли в итоге у казаков). Правда, при начале бегства император кричал бегущим вместе с ним солдатам: «Стой! Я с вами! Я подвергаюсь той же опасности!» – но направления движения при том не переменял (как и его слушатели); не это ли было тем самым фактом, памятным гренадерам, на который император ссылался в письме вел. кн. Екатерине? Да – по воспоминанию лейб-гусара, охранявшего императора, бегство его в тот день кончилось тем, что Александр «слез с лошади, сел под дерево и горько плакал».
И представьте, с каким чувством к этому ничтожеству должны были относиться декабристы, прошедшие через всю войну, и больше воловины из которых была на Бородино, самом кровопролитном сражении войн того периода?!
... Непобедимый Дзюдоист и Великий Разведчик тоже не может похвастаться морально-волевыми качествами. Клятвопреступник-да, дважды. Его придворные лизоблюды за все это время могли "родить" только настолько унылую историю, как Он в Дрездене спасал Берлинскую стену, что ее и слушать не хочется.
Итак, вкратце я обрисовал "личность и его роль", которая правила Россией тогда, и вернемся к работе Сергеева.
Демократический национализм декабристов
«Резкий национализм» «первых дворянских революционеров» констатировали М.Н. Покровский [8] и другие советские историки 1920–1930-х гг
Между тем проблема декабристского национализма имеет не только научное, но и общественное значение. В современном российском массовом сознании (прежде всего в его «право-патриотическом» секторе) распространена «черная легенда» о декабристах как врагах России, агентах «мирового масонства» и проч. Этот вздор, конечно, характеризует лишь прискорбный уровень исторического невежества самих его пропагандистов и потребителей.
Установился крайне вредный предрассудок: борьба против любого правящего режима обязательно равняется национальной измене. Что уж говорить о моральной стороне дела: когда героев величают предателями, «становится страшно за рассудок и нрав…»
Напомню, что более ста будущих декабристов – ее участники, из них шестьдесят пять – сражались с французами на Бородинском поле
Отмечу только малоизвестное свидетельство М.И. Муравьева-Апостола, относившего зарождение декабризма к одному из эпизодов 1812 г., когда находившиеся в Тарутинском лагере молодые офицеры лейб-гвардии Семеновского полка (среди коих – сам Матвей Иванович, его старший брат Сергей, И.Д. Якушкин), отреагировали на слухи о возможном заключении мира с Наполеоном следующим образом: «Мы дали друг другу слово, <…> что, невзирая на заключение мира, мы будем продолжать истреблять врага всеми нам возможными средствами»
Это вам не эрефяне-«ждущие приказа»…
Патриотизм стал для декабристов своего рода гражданской религией. А.Н. Муравьев, убеждая своего брата Н.Н. Муравьева (будущего графа Карского) служить на Кавказе, внушает ему (16 января 1817 года): «Истинный добродетельный муж <…> питает некое презрение к тому, что не к прямой пользе Отечества его клонится. – Способности его развертываются, усиливается его любовь к родине, и он ищет всех средств быть истинным сыном Отечества»
В другом письме (21 мая 1818 г.) Бурцов, обличая «эгоизм, непростительный для гражданина вообще, а еще более для Россиянина», излагает настоящее исповедание патриотической веры: «Что будет с Отечеством, когда сыны его устремятся каждый за любимой мечтой, слабо или вовсе не будут исполнять гражданских обязанностей и дело общее предадут хищению порока? Что будет с нашей родиною, когда мужественные россияне не обрекут себя на жертву общественной пользе? В благоустроенных Государствах граждане должны нести некоторые обязанности, налагаемые обществом, а в Государствах возникающих, преисполненных зла и невежества, обыкновенные обязанности недостаточны – потребны доблести, потребно отречение от собственных выгод и стремление к общему всеобъемлющему делу целого»
Как что будет? эРэФ будет…
М.Ф. Орлов в частном письме женщине (княгине С.Г. Волконской) проповедует: «Прежде всего, каждый русский должен быть русским во всем. Во всем должна господствовать идея родины. Именно ей он должен посвятить свои усилия, свои успехи, свои надежды»
Именно государственный, националистически окрашенный патриотизм был основным источником оппозиции декабристов курсу Александра I после 1814 г.
Во-первых, их раздражение вызывала вдохновляемая и конструируемая императором легитимистская политика Священного союза – «подпорная, вспомогательная политика для восстановления государей», которая «была противна интересам России» и на деле подчиняла последние интересам Австрии («ничто меня столько не оскорбляло, как явное сие господство и влияние Венского кабинета над нашим») , вообще преимущественное внимание Александра к общеевропейским делам в ущерб собственно российским, его частые и продолжительные отлучки из России: «Предоставив как будто законченные судьбы России двум-трем лицам, он презрительно отвернулся от нее и занялся Европой, которая казалась ему достойной его высокого внимания»; «душа его была в Европе». Именно этим вызван специальный пункт в первой редакция «Конституции» Н.М. Муравьева о том, что «Император ни в каком случае не имеет права выехать из пределов Отечества, даже в заморския владения отечества», «выезд Императора из России не иначе представляется, как оставлением оной и отречением от звания Императорскаго» . Раздражали молодых победителей Наполеона и щедрые подарки европейским державам за счет России: «При вторичном занятии в 1815 году Парижа огромная контрибуция была взыскана с Франции, часть ее была издержана на покупку сукна солдатского в Англии, другая часть была отдана Австрии за претерпенные ею бедствия второго неприятельского нашествия. Огромная полоса России тогда еще представляла одни развалины от нашествия врагов в 1812 г. Крылов тогда написал басню: “Туча и море”». Экономическая политика императора, явно приносившая пользу иностранной и ущерб отечественной коммерции, также вызывала их резкую критику.
Между тем, Сергеев С.М. предлагает взглянуть на них под другим углом зрения. А именно, что по сути декабристы были теми самыми националистами, чья победа могла встряхнуть Россию и заставить ее развиваться по западному пути.
Что все равно пришлось делать, столетие спустя.
Итак, вернемся на 200 лет назад. Россией в то время правил "правитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда". Это не единственное попадание в образ классика.
Хочу напомнить, что закончилась Отечественная война 1812г. Во время которой царь приказал войскам и чиновникам вести т.н. "скифскую войну", уничтожая собственные города и села в полосе наступления французских войск. Если примерно сами французы потеряли от такой тактики БД 50 тыс. чел, то потери собственного гражданского населения составили больше миллиона.
Декабристы это все видели своими глазами.
А в это время в САСШ и Англии началась промышленная революция. А в РИ обезумевший царь (подобный приказ осмелился дать только Гитлер в 1945), мало ему было издевательств над армией, решил продолжать ставить эксперименты над народом. Я про "военные поселения", не имеющие смысла ни в хозяйственном значении (в отличие от колхозов, которых так рьяно ругают неомонархисты, и "забывают" про "игры" А1), ни в военном.
Многое из того, что вытворял тогда А1, повторил его "блестящий последователь", Освободитель Пальмиры сейчас.
Так, Наполеон ввела континентальную блокаду против Англии, и после Тильзитского мира РИ была вынуждена присоединиться к ней. Экономика РИ, разумеется, пострадала-как стали страдать и сейчас "лучшие люди РФ".
Выход во все времена был одним: "быдло" поможет "господам". А1 приказал Сперанскому удвоить подушную подать с крестьян, утроить - с мещан, в 2,5 увеличил главный косвенный налог (на соль), в меньшей степени усилил прочие налоги и сборы. Сейчас тоже НДС и прочие "платоны" имеют стойкую тенденцию к увеличению, а не уменьшению. Усмановы не должны голодать!
Наблюдая за Стоящего За Женскими спинами, очень легко увидеть, что Великий Карлик не терпит около себя личностей, прежде всего.
А1 был таким же. Как сказал гр. Кочубей Сперанскому, “иные заключают, что государь именно не хочет иметь людей с дарованиями!... Тут есть что-то непостижимое и чего истолковать не можно”. По отзыву французского королевского посла, «самые существенные свойства его — тщеславие и хитрость, или притворство».
Отношение к русским Указывающего Путь Стерхам можно легко понять по его фразе насчет "Россия для русских..говорят либо провокаторы, либо больные люди".
У А1 была такая же спесь господина к "быдлу": "Я не верю никому; я верю лишь в то, что все люди - мерзавцы". В Зимнем, прилюдно, «говоря о русских вообще, он сказал, что каждый из них либо мошенник, либо дурак».
Трахаются ли цари?
Если случайно к монитору подошла Н.Поклонская, то уберите эту дуру поскорее. В реальности, легкость нравов, при полном пренебрежении интересов государства, наблюдалась не только у Царя Тряпки. А1 жил еще более легко. Настолько, что он изумлял даже привыкших к придворной куртуазии французов.
А1 заключил с женой письменное соглашение о "свободных отношениях". Царица завела открытый роман с другом мужа, гр. А. Чарторыйским, родив от него первенца, дочь. Замшелый папаша, Павел 1, потребовав убрать "сердечного друга" подальше со двора, расстроил парочку влюбленных, приблизив свой "апоплексичный удар".
Сам А1 завел открытый роман с Нарышкиной М.А. Так он и жил, на 2 семьи. Открыто. Любовницу подобрал себе под стать. Мария Антоновна категорически не интересовалась государственными делами, "обломав" ожидания земляков-поляков, зато не брезговала хлопотать перед любовником-царем за других людей, по вполне земным вопросам. И это понятно: Алинка Кабаева тоже как то совершенно не прославилась "государственницей".
Её старшая сестра Жанетта составила такую же «теневую семью» с младшим братом императора, Константином.
Но этого мало. А1 кичился своей уникальностью в "половом вопросе". И высмеивал тех, кто жил сообразно заветам господствующей религии. Елизавета, жена А1, писала матушке в Германию: «Прибавьте к этому, что император сам поднимает на смех тех, чье поведение благоразумно /= тех, кто хранит супружескую верность/, и говорит о них в выражениях, недопустимых в устах того, кто должен следить за состоянием нравов, без чего не может быть никакого порядка».
А1 хвастался наполеоновскому послу Коленкуру: «Мне жаль императора Наполеона, если он никого не любит. Это отдых после трудов».
Натрудился, бедолашный.
Еще раз подчеркну, проблема вовсе не в том, кто сколько любовниц имеет. Петр 1 тоже не отличался голубиной кротостью и моногамией, но мы то ценим его совсем за другие достижения. Петр, кроме всего прочего, был мужественным человеком, а А1 был трусом.
А1 испытывал по этому поводу невероятные, хорошо скрываемые комплексы, которые (как и способ их компенсации) отлично видны из того же письма к Екатерине Павловне, написавшей ему осенью 12-го года, что теперь его обвиняют уже в потере личной чести... На это Александр ответил: «Я перехожу теперь к пункту, который ближе всего до меня касается: к моей личной чести... Я не могу думать, что в вашем письме ставится вопрос о той личной храбрости, которую имеет каждый солдат и которой я не придаю никакой цены. Впрочем, если уж я должен иметь унижение останавливаться на этом предмете, я вам сказал бы, что гренадеры Малороссийского и Киевского полков могли бы удостоверить, что я умею держаться под огнем так же спокойно, как и всякий другой. Но, еще раз, я не думаю, что в вашем письме идет речь об этой /«личной»/ храбрости, и я предполагаю, что Вы хотели говорить о храбрости моральной - о единственной, которой в выдающихся положениях можно придавать какую-либо цену».
Гренадеры (речь идет о гренадерах Аустерлица) ничего подтвердить не могли, потому что император довольно быстро убежал с поля боя, выйдя из их круга наблюдения. Лица, более близкие в тот день к Александра, могли бы подтвердить разве что то, что император при Аустерлице рыдал, спасаясь бегством, от страха и чувства унижения (проигрывать или терпеть удары без внутренней истерики и слез он не умел никогда, а часто это прорывалось наружу и перед окружающими), а к вечеру того же дня разболелся на нервной почве ознобом и поносом (лейб-медик Виллье пробовал достать для излечения этих недугов глинтвейна у союзного австрийского императора, но тот спал, а его гофмаршал Ламберти наотрез отказался и будить своего государя, и выдавать без его ведома русскому царю хотя бы бутылку вина. Вино добыли в итоге у казаков). Правда, при начале бегства император кричал бегущим вместе с ним солдатам: «Стой! Я с вами! Я подвергаюсь той же опасности!» – но направления движения при том не переменял (как и его слушатели); не это ли было тем самым фактом, памятным гренадерам, на который император ссылался в письме вел. кн. Екатерине? Да – по воспоминанию лейб-гусара, охранявшего императора, бегство его в тот день кончилось тем, что Александр «слез с лошади, сел под дерево и горько плакал».
И представьте, с каким чувством к этому ничтожеству должны были относиться декабристы, прошедшие через всю войну, и больше воловины из которых была на Бородино, самом кровопролитном сражении войн того периода?!
... Непобедимый Дзюдоист и Великий Разведчик тоже не может похвастаться морально-волевыми качествами. Клятвопреступник-да, дважды. Его придворные лизоблюды за все это время могли "родить" только настолько унылую историю, как Он в Дрездене спасал Берлинскую стену, что ее и слушать не хочется.
Итак, вкратце я обрисовал "личность и его роль", которая правила Россией тогда, и вернемся к работе Сергеева.
Демократический национализм декабристов
«Резкий национализм» «первых дворянских революционеров» констатировали М.Н. Покровский [8] и другие советские историки 1920–1930-х гг
Между тем проблема декабристского национализма имеет не только научное, но и общественное значение. В современном российском массовом сознании (прежде всего в его «право-патриотическом» секторе) распространена «черная легенда» о декабристах как врагах России, агентах «мирового масонства» и проч. Этот вздор, конечно, характеризует лишь прискорбный уровень исторического невежества самих его пропагандистов и потребителей.
Установился крайне вредный предрассудок: борьба против любого правящего режима обязательно равняется национальной измене. Что уж говорить о моральной стороне дела: когда героев величают предателями, «становится страшно за рассудок и нрав…»
Напомню, что более ста будущих декабристов – ее участники, из них шестьдесят пять – сражались с французами на Бородинском поле
Отмечу только малоизвестное свидетельство М.И. Муравьева-Апостола, относившего зарождение декабризма к одному из эпизодов 1812 г., когда находившиеся в Тарутинском лагере молодые офицеры лейб-гвардии Семеновского полка (среди коих – сам Матвей Иванович, его старший брат Сергей, И.Д. Якушкин), отреагировали на слухи о возможном заключении мира с Наполеоном следующим образом: «Мы дали друг другу слово, <…> что, невзирая на заключение мира, мы будем продолжать истреблять врага всеми нам возможными средствами»
Это вам не эрефяне-«ждущие приказа»…
Патриотизм стал для декабристов своего рода гражданской религией. А.Н. Муравьев, убеждая своего брата Н.Н. Муравьева (будущего графа Карского) служить на Кавказе, внушает ему (16 января 1817 года): «Истинный добродетельный муж <…> питает некое презрение к тому, что не к прямой пользе Отечества его клонится. – Способности его развертываются, усиливается его любовь к родине, и он ищет всех средств быть истинным сыном Отечества»
В другом письме (21 мая 1818 г.) Бурцов, обличая «эгоизм, непростительный для гражданина вообще, а еще более для Россиянина», излагает настоящее исповедание патриотической веры: «Что будет с Отечеством, когда сыны его устремятся каждый за любимой мечтой, слабо или вовсе не будут исполнять гражданских обязанностей и дело общее предадут хищению порока? Что будет с нашей родиною, когда мужественные россияне не обрекут себя на жертву общественной пользе? В благоустроенных Государствах граждане должны нести некоторые обязанности, налагаемые обществом, а в Государствах возникающих, преисполненных зла и невежества, обыкновенные обязанности недостаточны – потребны доблести, потребно отречение от собственных выгод и стремление к общему всеобъемлющему делу целого»
Как что будет? эРэФ будет…
М.Ф. Орлов в частном письме женщине (княгине С.Г. Волконской) проповедует: «Прежде всего, каждый русский должен быть русским во всем. Во всем должна господствовать идея родины. Именно ей он должен посвятить свои усилия, свои успехи, свои надежды»
Именно государственный, националистически окрашенный патриотизм был основным источником оппозиции декабристов курсу Александра I после 1814 г.
Во-первых, их раздражение вызывала вдохновляемая и конструируемая императором легитимистская политика Священного союза – «подпорная, вспомогательная политика для восстановления государей», которая «была противна интересам России» и на деле подчиняла последние интересам Австрии («ничто меня столько не оскорбляло, как явное сие господство и влияние Венского кабинета над нашим») , вообще преимущественное внимание Александра к общеевропейским делам в ущерб собственно российским, его частые и продолжительные отлучки из России: «Предоставив как будто законченные судьбы России двум-трем лицам, он презрительно отвернулся от нее и занялся Европой, которая казалась ему достойной его высокого внимания»; «душа его была в Европе». Именно этим вызван специальный пункт в первой редакция «Конституции» Н.М. Муравьева о том, что «Император ни в каком случае не имеет права выехать из пределов Отечества, даже в заморския владения отечества», «выезд Императора из России не иначе представляется, как оставлением оной и отречением от звания Императорскаго» . Раздражали молодых победителей Наполеона и щедрые подарки европейским державам за счет России: «При вторичном занятии в 1815 году Парижа огромная контрибуция была взыскана с Франции, часть ее была издержана на покупку сукна солдатского в Англии, другая часть была отдана Австрии за претерпенные ею бедствия второго неприятельского нашествия. Огромная полоса России тогда еще представляла одни развалины от нашествия врагов в 1812 г. Крылов тогда написал басню: “Туча и море”». Экономическая политика императора, явно приносившая пользу иностранной и ущерб отечественной коммерции, также вызывала их резкую критику.