Лучшев Е.М. "Русский бог. У истоков советского атеизма" (рецензия)

Не секрет, что руководство РПЦ принадлежит к подвиду "ничего не забывшие, ничему не научившиеся". Руководство Церкви с таким же маниакальным упорством повторяют все ошибки своих предшественников, как Путин тщательно копирует своего идейного предшественника Николая 2. В результате, к 1917г население России в массе было настроено по отношению к православию в лучшем случае индифферентно. Но чаще - с раздражением и ненавистью. Достаточно просто прочесть русские поговорки, где фигурирует поп.
Знание уроков истории помогает понять будущее. Поэтому настоятельно рекомендую эту работу Лучшева, посвященную развитию атеизма в дореволюционной России и раннем СССР.
Предлагаю, как всегда, для обзора избранные цитаты.
И иностранные (Р.Пайпс), и отечественные (Бердяев) историки согласны с тем, что многие общественные институты происходят из дореволюционной России.
Кризис РПЦ выразился как в массовом атеистическом движении, так и создании новой религии, с хилиастическими ожиданиями.
К 1917г РИ подошла полуфеодальной страной, отстающей даже от развивающихся стран, плетущаяся в конце 10ки. В городах проживало менее 17% населения, оставшееся было крестьянским, неспособным прокормить самих себя. Три голода при царствовании Николая 2-это очень много.
Даже монархисты и РПЦ были разочарованы Николаем 2. «Спящий царь», так его прозвал Иоанн Кронштадский. И это было самым цензурным выражением, другие были жестче.
Требование казни царя и всех его близких звучало в выступлениях крестьянских агитаторов задолго до1917года. (ИльинВ.В., АхиезерА.С. Российская государственность: Истоки, традиции, перспективы. М.,1997.С.192.)
Реформы Петра 1 привели к тому, что РПЦ стали просто еще одним институтом государства, а потом и режима. Отрицание казенного православия нередко оказывалось переходной ступенькой к отрицанию религии вообще. В.Г.Белинский в 1845 году писал, что в словах «бог» и «религия» он видит «мрак, цеп и икнут».
Слишком тесная связь с монархией, с изжившим себя укладом жизни оказала плохую услугу Церкви: для весьма значительной части общества она утратила всякий авторитет и превратилась в символ реакции. За падением старого режима закономерно должно было последовать и падение Церкви. Дневник З.Н.Гиппиус передает уличные настроения мартовских дней1917года: «Одни искренне думают, что “свергли царя” - значит, «свергли и церковь" <...> У более безграмотных это более выпукло: "Сама видела, написано: долой монахию. Всех, значит, монахов по шапке».
Много нареканий, в частности, вызывал такой распространенный в среде духовенства порок, как пьянство. Светские и церковные власти веками вели с ним борьбу, но и в начале XX столетия эта проблема продолжала оставаться актуальной, о ней много писали и говорили. Так, известный церковный историк Е.Е.Голубинский считал, что, наряду с жесткими административными мерами, к решению этого вопроса нужно привлекать жен священников. Он предлагал учредить для девиц из духовного сословия специальные училища, чтобы женами служителей церкви становились образованные и культурные женщины, способные благотворно воздействовать на пастырей.
Показательны оценки моральных качеств русского духовенства, содержащиеся в официальных правительственных документах. К их числу относится конфиденциальная докладная записка нижегородского губернатора, составленная в середине XIX века для министерства внутренних дел. Высокопоставленный чиновник писал: «Может ли народ с уважением смотреть на духовенство...когда то и дело слышишь, как один поп, исповедуя умирающего, украл у него из-под подушки деньги, как другого народ вытащил из непотребного дома, как третий окрестил собаку, как четвертого, во время пасхального богослужения, дьякон вытащил за волосы из царских дверей?
Может ли народ уважать попов, которые не выходят из кабака, пишут кляузные просьбы, дерутся крестом, бранятся скверными словами в алтаре? <...> Может ли народ уважать духовенство, когда видит, что правда совсем исчезла в нем, а потворство консисторий, руководимых не регламентами, а взятками и кумовством, истребляет в нем и последние остатки правды?»
Резкой критике— не только слева, но и справа—подвергался институт монашества; монахов обвиняли в неисполнении монашеских обетов, погоне за мирскими благами и во многих других грехах. Наглядным отражением общественных настроений можно считать нашумевший судебный процесс над группой аферистов во главе с игуменьей Митрофанией, проходивший в октябре1874года в Московском окружном суде. Церковные власти пытались замять дело, но безуспешно. На суде выступал Ф.Н.Плевако, закончивший свою обвинительную речь словами, которые вызвали бурные рукоплескания публики: «Выше, выше стройте стены в вверенных вам общин, чтобы миру было не видно дел, которые вы творите под покровом рясы и обители!»
В 1905 году весьма далекий от политики Е.Е.Голубинский составил записку «Русская церковь в отношении к желаемым в ней улучшениям», которая в ключала в себя раздел с предложениями по реформированию жизни православных монастырей. Проект историка предусматривал:
«1.Ввести в монастырях общежитие, заставить монахов жить по-мона шески и принять меры против их невежества, что предписывает еще Регламент.<...>
2.Число монастырей весьма сократить.
3.Написать обстоятельный монастырский устав.
4.Ненужные постройки в монастырях, возводимые на деньги благочестивых дураков и дур, запретить...
5.Жалованье, получаемое монастырями с 1764-гогода,взять у них и обратить на другие нужды церкви (действительные). 6.Излишки денег в монастырях—больницы, богадельни). Ездить настоятелям монастырей на одной лошади...
Скромность убранства и келий и в одежде.
Остричь монахов.
7.Монастыри торгуют священными предметами — иконками, крестами, четками и пр. бессовестным образом: берут % сто на сто, если не более. Монастыри самые бессовестные торговцы».
Дореволюционная церковная печать была заполнена жалобами на низкую посещаемость храмов. отсутствие уважения к духовному сану, всеобщий религиозный индифферентизм и скептицизм. В 1911 году в Петербурге даже вышла книга под названием «Есть ли у русских религия? », автором
которой был 3‚В.Зосимовский. российский чиновник (сын священника, учился в семинарии, а затем получил светское высшее образование и поступил на государственную службу). В своей книге. написанной в конце жизни в монастыре. Зосимовский весьма скептически оценивал национальную религиозность. Жизненный опыт. приобретенный им в многочисленных поездках по стране и за границу, привел его к парадоксальному выводу. Что Россия вообще не является христианской страной. Отрицая какую-либо ответственность Церкви, Зосимовский объяснял сложившуюся ситуацию характером русской нации, которая, по его мнению. за девять веков после крещения доказала свою органическую неспособность к усвоению христианского мировоззрения; русские были и остаются варварам-язычниками, и нет никаких оснований надеяться на перемены к лучшему в будущем. Можно.
Важен и симптоматичен сам факт появления такой книги в предреволюционной России.
Либерально настроенная часть духовенства была недовольна той ролью. которую играла Церковь в обществе. для нее было очевидно, что высшая иерархия, веками существуя под охраной государства, утратила способность реалистически оценивать социальную и политическую ситуацию в России.
Пожинать плоды политики церковных верхов проходилось прежде всего белому. приходскому духовенству. жившему в гуще народа Многие священники не хотели играть отведенной им роли заложников и пассивно наблюдать за приближением катастрофы. С конца ХіХ Века стало набирать силу церковное обновленчество, большую популярность приобрели идеи христианского социализма. Церковная оппозиция считала, что преодолеть недоверие общества Церковь сможет лишь в том случае, если откажется от декларируемого ею на словах принципа невмешательства в политическую жизнь и повернется лицом к нуждам общества и народа. Она должна инте-ресоваться не только загробным будущим, но и земной жизнью своей паствы. Её задача — дать христианское решение проблем, которые стоят перед современным обществом, собственности и власти, социального неравенства и продолжительности рабочего дня, избирательного права и положения женщины”.
Весной 1916 года В.Н.Коковцов говорил французскому послу М.Палеологу: «Духовные силы страны переживают сейчас тяжелое испытание, и вряд ли они его выдержат. Высшее духовенство почти сплошь находится в полном подчинении у Распутина и его клики.Это какая-то мерзкая болезнь,это гангрена, которая разъедает церковный организм. Я готов плакать от стыда. Но для религии в России, в самом ближайшем будущем, есть не менее грозная опасность: это распространение революционных идей среди низшего духовенства, особенно среди молодых священников».
В семинариях нередко происходили смуты и волнения, для подавления которых властям приходилось использовать воинские части. Случались даже убийства преподавателей.
Массовый характер приняло бегство учащихся. По воспоминаниям митрополита Евлогия (Георгиевского), в начале века многие епархии ощущали
Недостаток священников,так как семинаристы не хотели принимать священнический сан.
Государство и Церковь неустанно преследовали религиозных «отщепенцев»: штрафовали, отбирали детей и имущество, ссылали в Сибирь и Закавказье, сажали в тюрьму. А.М.Бобрищев-Пушкин писал, что суды часто выносят сектантам приговоры чуть ли не на основании одной переклички обвиняемых: «Можно было бы предположить...поданным полицейских и судебных протоколов, такой диалог. Судья говорит: "введите штундистов”, рассыльный отвечает — "вот штундисты”. Судья спрашивает: "вы штундисты?", следует ответ: "мы штундисты". Судья записывает: "подсудимые сознались и виновны".
В России существовала разветвленная система монастырских тюрем, ко торые использовались для заключения лиц, совершивших так называемые «религиозные преступления». К последним относились богохульство, непочитание икон, распространение несогласных с православием учений, отказ от участия в обрядах и таинствах, неповиновение церковным властям и т.д.
Содержание монастырских узников ,как свидетельствуют исторические документы, было более суровым и жестоким в сравнении с обычными тюрьмами. Особо дурной славой в этом отношении пользовались два монастыря: Соловецкий на Белом море и Спасо-Евфимиев в Суздале.