Морозов Н. "Преступность в современной Японии. Якудза".
Предлагаю экстракт из работы Н.Морозова, и прошу обратить внимание вот на какую тенденцию. Что в РФ с Украиной, что в Японии, "демократические партии" являются союзниками мафии. Что в Японии оргпреступность тоже использовалась политиками для подавления бунтов населения (для чего Путин и растит АУЕ, а на Украине размножились банды "активисто-бандитов"). Но отличие есть-если в Японии с 1990х годов повели решительную атаку на якудза, вплоть до ареста в 2013г второго человека в иерархии, то у нас в 1991г мафия пришла к власти. Отличаются только в деталях. Путин, как "смотрящий" от питерской "братвы", или криминальный бизнесмен Аваков с сыном уголовника Порошенко.
Оргпреступность. Именно феномен якудзы стал одним из символов Японии в остальном мире, и атрибутивным признаком социальной жизни внутри нее.
Сам термин Boryokudan (организованная преступность) был введен в оборот 1991г специальным законом Anti-Organized Crime Act.
Якудза контролирует все сферы общественной жизни: отбыта и культуры до политики и экономики. Феномен «якудза» рассматривается как модель для мирного сосуществования мафии и государства.
Принято считать, что зарождение якудза восходит к временам Токугавы, 17 в. Ее предшественниками были 3 группы: городская стража, торговцы-коробейники (их аналог в России-офени) и профессиональные картежники. Позднее, сбившись в банды, построенные по принципу «отец-сын», они стали заниматься грабежами и разбоями. С середины 19 века они взяли под контроль рынок наемного труда.
Поражение Японии в ВМВ вызвало к жизни появление «гурэнтай» (бандитов), которые и есть первые современные члены якудза. Их сфера деятельности-крышевание черных рынков, контроль дефицита товаров. Потом они переключились на наркоторговлю.
С середины 1950х гг пошел резкий рост численности. Всего за 5 лет-с 1958 по 1963 их численность выросла с 70 до 183 тыс.чел (2500 групп). Численность бандитов превышала численность японских вооруженных сил.
Один из трех наиболее крупных и поныне главенствующих преступных
синдикатов — «Ямагути-гуми» был основан в 1915 г. и назван по имени своего первого сегуна, или «отца» клана — Харукити Ямагути. После смерти его сына Нобуру Ямагути синдикат 35 лет (1946-1981гг.) возглавлял их преемник — Казуо Таоко”. Вступая в наследование верховной властью в «Ямагути-гуми», он сформулировал три принципа жизни и деятельности якудза.
Первый из них — «наличие профессии» — означал необходимость легальной «крыши» над преступным бизнесом. Второй — железная дисциплина и беспрекословное подчинение — подавался как получение по заслугам и ответственность за ошибку или отступничество. Третий принцип — «защита интересов народа» — был заведомо ханжеским, но именно о защите народных интересов всегда говорит власть, а потому — пусть общество знает, что в нем заправляют не только политики и бизнес, но и якудза.
К концу ХХ века организованная преступность в Японии подошла с результатами, которым могла бы позавидовать сицилийская и американскач мафия; годовой доход преступных синдикатов почти не уступал выручке концерна «Тойота» — крупнейшего производителя автомобилей. Это огромное могущество и богатство заставляло людей верить во что угодно, в т.ч. в праведность криминальных деяний якудза, тем более что ее боссы, стараясь придать своим деяниям ореол справедливости, не жалели денег на популяризацию образа якудза в средствах массовой информации, на кино- и телеэкранах. В 1980 г., публикуя отчет о состоянии организованной преступности, Национальное полицейское агентство отмечало: «Возможно гораздо больше,
чем какие-либо другие сегменты общества, гангстеры в Японии романтизированы и даже идеализированы; им придан образ робин гудов. Большинство апологетических фильмов снято на деньги самой якудзы (аналоги наших «Бригады», «Бандитского Петербурга», «Бумера»).
При всей важности этого заявления, сказанное утаивает жестокость и коварство якудза и, главное, ее участие в подавлении властями всплесков народного недовольства. К этой, ставшей традицией услуге гангстеров уже более 100 лет — еще в эпоху императора Мэйдзи — прибегали власти, когда требовалось усмирить столичную бедноту, недовольную полуголодным существованием, или подавить бунты крестьян, возмущенных непомерными поборами. Принцип сотрудничества с властью работал постоянно и эффективно.
В 1934 г., например, якудза «попросили» усмирить бастующих портовых рабочих в городе Кобе и бандиты перерезали всех профсоюзных лидеров. В 1946 г. якудза оказала властям очередную услугу, активно участвуя в подавлении бунтов корейцев и китайцев (во время войны Япония вывезла из соседних стран более двух миллионов пленных; к ним относились как к людям
третьего сорта, и они восстали). В 1958 г. руководство правящей Либерально-демократической партии обратилось к якудза с просьбой пресечь организованные компартией демонстрации протеста против приезда в страну высокопоставленного гостя из США; якудза выделили 10 тыс. боевиков, которые встали живым щитом на пути манифестантов и не позволили им сорвать
важный визит. Примеров такого сотрудничества достаточно, чтобы понять лояльность власти по отношению к якудза. Практически весь ХХ в. власти не пытались бороться с якудза, а лишь искали оптимальную формулу сосуществования с ней.
Конец 1970-х гг. и последующие 15 лет — «золотой век» организованной преступности в Японии, за явным преимуществом выигрывавшей борьбу у правоохранительных органов. Поскольку итоги работы полиции вызывали недовольство и критику, ее руководство решило, что будет несправедливо, если ответственность за рост преступности будет возложена только на стражей порядка. Так или иначе, публикуемые с конца 1970-х гг. отчеты говорили не столько о деятельности полиции, сколько о бессилии справиться с ростом преступности в условиях, в которых оказалась Япония к началу 1980-х гг. «Положение в мире, — отмечалось в 1982 г. в «Белой книге о полиции», — остается неустойчивым и в предстоящем будущем сохранятся взрывоопасные факторы». Среди них назывались международная напряженность, застой в экономике и социальный накал, порожденный инфляцией, ростом цен и безработицей. «В итоге, из-за общего падения морали и усиления вследствие этого склонности населения к наркомании, азартным играм и алкоголизму, увеличится преступность, особенно среди несовершеннолетних,
расширится организованное преступное подполье и прибавится число гангстеров».
Статистика тех лет подтвердила обоснованность этих прогнозов.
По сути дела, именно в конце 1970-х гг. — в Японии впервые заговорили о латентной преступности. Наличие латентности в те же годы осознавали и в полиции; в Национальном полицейском агентстве пришли к выводу, что реальный объем преступности в два раза превышает данные официальной статистики . По расчетам полиции, в тени оставались до 90% реальных доходов якудза, которые к началу 1980 г. превысили 1 трлн йен; продавала около трех
тонн наркотиков, что приносило 458 млрд йен, или 44 % всех доходов (поэтому гангстеры и окрестили наркотики «белым бриллиантом»). Тайные тотализаторы на скачках, вело- и лодочных гонках, на чемпионатах по сумо и других соревнованиях приносили преступным синдикатам ещё 17% дохода — 176 млрд йен; подпольные игорные дома, где за ночь из рук в руки переходили суммы, равные зарплате рабочего за тысячу лет непрерывного труда.
Хотя боссы организованной преступности пытаются поддерживать атмосферу и ореол прежнего романтизма и квазисамурайского отношения к действительности, якудза давно перестала следовать требованиям «гири» и другим традиционным правилам благородства, она трансформировалась в преступные формирования для получения прибыли, опирающиеся на силу и занятые лишь своими интересами. Однако живучести организованной преступности способствуют сохраняющееся у части населения страны представление о ней только как о разновидности бизнеса, а также тот факт, что там, где господствует организованная преступность, она изгоняет преступность уличную.
К середине 1980-х гг. первую тройку гангстерских синдикатов составляли «Ямагути-гуми» с годовым доходом в 102 млрд йен, «Сумиёси-Рэнго» (61 млрд) и «Инагава-кай» (44 млрд). Организационной основой сообщества якудза являлась традиционная квазисемья: «отец-сын», «старшие — младшие братья» и глава клана — оябун с заместителем «вакато».
Отличие от китайских триад: ограниченное число руководящих работников среднего звена (кроме оябуна с вакато остальные-солдаты). И жесткое разделение на тех, кто прошел инициацию, и кто нет.
В 1982 г. журнал «Асахи гурафу» посвятил целый раздел проблеме рекрутирования молодежи в банды якудза. В нем отмечалось, что сколько бы молодые люди — выходцы из бедного и среднего класса — не пытались сделать карьеру, добиться признания своих заслуг и богатства, им все равно не угнаться за морганами и рокфеллерами. И они обращаются или к средствам массового протеста, отрицая авторитеты этой системы и опускаясь до положения нищих, или, наоборот, проникаются страстью крушить систему. И тут им открывает свои объятья якудза. В том же году полиция попыталась выяснить мотивы, которые влекли молодежь в преступный мир. С этой целью было опрошено 615 осужденных членов банд в возрасте до 25 лет. Опрошенные
гангстеры отвечали, что сильные люди и благодаря силе они могут добиться многого. И это не удивительно — кино, телевидение, книжные издательства всеми способами создавали притягательный для молодежи облик гангстеров. Преступные синдикаты, действительно, с радостью встречали тех, чьи попытки адаптироваться в обществе оказалась безуспешной.
Подавляющее большинство молодых якудза — выходцы из семей низкооплачиваемых рабочих или из семей безработных. Поэтому в среде якудза очень высока доля молодежи, не имеющей даже обязательного школьного образования (около 65%); половина молодых гангстеров до вступления в банду были безработными. Не зря один из боссов «Ямагути» Х. Ода говорил, что неверно смешивать якудза с мафией, у нее славные традиции и она всегда помогала своим согражданам. «Кто в нашем обществе может дать равные возможности юношам без образования, без денег, без семьи? Только мы. Поэтому наш мир останется таким, как есть».
В середине 1980-х гг. страну захлестнула наркомания, которая все шире распространялась среди молодежи. В 1983 г. руководитель департамента общественной безопасности Национального полицейского агентства Симода в интервью телевидению дал свое объяснение этой проблеме, решив, что разрыв семейных связей, иностранное влияние и средства массовой информации, убеждающие людей, что употребление наркотиков не является деянием антисоциальным. Проблема наркомании, действительно, достигла такой остроты, что власти в полной мере ощутили свое бессилие. Именно бессилием власти объясняется тот факт, что из трех тонн ежегодно поставляемых в страну наркотиков полиции удавалось обнаружить не более 150 кг (всего 5%). В итоге, «колодец», из которого якудза черпала основную часть своих доходов, оставался бездонным.
В 1983 г. полиции удалось изъять у контрабандистов 100 кг наркотиков на сумму около 5 млрд йен; в среднем полиция в этот период ежегодно задерживала около 20 тыс. человек, связанных с распространением наркотиков,но объем контрабанды не снижался, а, наоборот, рос, хотя виновных осуждали к суровым мерам наказания. Объяснение найти не сложно — оно в баснословной прибыли, которая в эти годы достигала 5 тыс. процентов. Если 1 грамм наркотика, купленного за границей, обходился в 2,5—4 тыс. йен, то в Японии он приносил 130—170 тыс. йен.
Процесс укрупнения ведущих криминальных кланов (за счет поглощения менее значительных в количественном отношении и организационно более слабых группировок), начавшийся еще десять лет назад, в целом завершился. Поэтому число регулярных членов основных преступных синдикатов стабилизировалось и к середине 1990-х гг. даже стало сокращаться. В 1994 г., например, в общей сложности их число не превышало 81 тыс. человек. Некоторое сокращение численности преступных группировок вовсе не снизило уровень их криминальной активности. Составляя всего 0,1% от численности населения страны, члены якудза совершали 30% всех убийств, 20% изнасилований, 27% от общего числа нападений и причинения ущерба. Особую озабоченность вызывало растущее влияние организованных криминальных структур на различные слои общества и, в первую очередь, на молодежь.
После ареста одного из лидеров японской мафии, Канэмару в1993г, выяснилось, что он фактически руководил японскими премьер-министрами Нобору Такэсита, Тосика Кайфу и Киити Миядзава.
В 2007г был застрелен мэр города Нагасаки Иттио Ито за то, что мешал мафии получать выгодные подряды на строительство.
В 2007г Демократическая партия Японии получила поддержку от кланов «Ямагути -гуми» и «Инагава-кай», что обеспечило приход к власти за 2 года. Взамен-блокирвоание принятий антимафиозных законов, например, японского аналога «закона РИКО» и сделки с правосудием.
Конец 1990-х гг. связан, как отмечалось, с быстро растущей интернационализацией организованной преступности, расширением сферы совместного бизнеса с криминальными группировками из других стран. В этих условиях в 1999 г. было принято три специальных закона, в т.ч. ужесточивших ответственность за «отмывание денег» и консалтинговые услуги по поддержке деятельности якудза. Активизировалась и деятельность полиции — возросло число арестов членов преступных группировок, стала более жесткой практика привлечения их к ответственности, наметилась тенденция к расширению практики применения конфискации доходов от преступной деятельности якудза. Если в 2004 г. сумма конфискованных средств составляла 2 млрд йен, то к 2010 г. она выросла до 5 млрд Йен.
В 2012г каждая 5я компания платила дань якудза. Так, в 2014г одним из крупнейших банков Mizuho под видом кредитов было выплачено якудза 2 млн.долл.
Тем не менее, в 2011 г. Национальное полицейское агентство (НПА) объявило о создании специального отряда «анти-якудза» для защиты физических и юридических лиц, которые могут быть подвергнуты риску нападения. В связи с этим в каждой префектуре в департаменте полиции введена специальная должность «директор по защите» (Нозо {а1заКиКап), в чьи обязанности входит оценка угрозы и защита от насилия якудза. Параллельно все шире разворачивается кампания «анти-якудза», растет число добровольных объединений граждан, которые тесно сотрудничают с полицией, составляют списки подозреваемых в принадлежности к якудза, пропагандируют профилактическую деятельность на местных радиостанциях, распространяют брошюры и плакаты, оказывают юридические и консультационные услуги и необходимую помощь тем, у кого возникли проблемы с якудза. В Токио, например, ныне насчитывается около 4 тыс. групп добровольцев, которые, помимо всего прочего, активно работают по устранению якудза от участия в публичных торгах, по лишению тех, кто связан с якудза, социальных пособий. Одной из движущих сил является Японская федерация ассоциаций адвокатов, оказывающая помощь по гражданским искам возмещению ущерба, понесённого от преступных действий членов якудза. Престижный буддисткий клан близ Киото запретил проводить в нем ритуалы якудза.
Оргпреступность. Именно феномен якудзы стал одним из символов Японии в остальном мире, и атрибутивным признаком социальной жизни внутри нее.
Сам термин Boryokudan (организованная преступность) был введен в оборот 1991г специальным законом Anti-Organized Crime Act.
Якудза контролирует все сферы общественной жизни: отбыта и культуры до политики и экономики. Феномен «якудза» рассматривается как модель для мирного сосуществования мафии и государства.
Принято считать, что зарождение якудза восходит к временам Токугавы, 17 в. Ее предшественниками были 3 группы: городская стража, торговцы-коробейники (их аналог в России-офени) и профессиональные картежники. Позднее, сбившись в банды, построенные по принципу «отец-сын», они стали заниматься грабежами и разбоями. С середины 19 века они взяли под контроль рынок наемного труда.
Поражение Японии в ВМВ вызвало к жизни появление «гурэнтай» (бандитов), которые и есть первые современные члены якудза. Их сфера деятельности-крышевание черных рынков, контроль дефицита товаров. Потом они переключились на наркоторговлю.
С середины 1950х гг пошел резкий рост численности. Всего за 5 лет-с 1958 по 1963 их численность выросла с 70 до 183 тыс.чел (2500 групп). Численность бандитов превышала численность японских вооруженных сил.
Один из трех наиболее крупных и поныне главенствующих преступных
синдикатов — «Ямагути-гуми» был основан в 1915 г. и назван по имени своего первого сегуна, или «отца» клана — Харукити Ямагути. После смерти его сына Нобуру Ямагути синдикат 35 лет (1946-1981гг.) возглавлял их преемник — Казуо Таоко”. Вступая в наследование верховной властью в «Ямагути-гуми», он сформулировал три принципа жизни и деятельности якудза.
Первый из них — «наличие профессии» — означал необходимость легальной «крыши» над преступным бизнесом. Второй — железная дисциплина и беспрекословное подчинение — подавался как получение по заслугам и ответственность за ошибку или отступничество. Третий принцип — «защита интересов народа» — был заведомо ханжеским, но именно о защите народных интересов всегда говорит власть, а потому — пусть общество знает, что в нем заправляют не только политики и бизнес, но и якудза.
К концу ХХ века организованная преступность в Японии подошла с результатами, которым могла бы позавидовать сицилийская и американскач мафия; годовой доход преступных синдикатов почти не уступал выручке концерна «Тойота» — крупнейшего производителя автомобилей. Это огромное могущество и богатство заставляло людей верить во что угодно, в т.ч. в праведность криминальных деяний якудза, тем более что ее боссы, стараясь придать своим деяниям ореол справедливости, не жалели денег на популяризацию образа якудза в средствах массовой информации, на кино- и телеэкранах. В 1980 г., публикуя отчет о состоянии организованной преступности, Национальное полицейское агентство отмечало: «Возможно гораздо больше,
чем какие-либо другие сегменты общества, гангстеры в Японии романтизированы и даже идеализированы; им придан образ робин гудов. Большинство апологетических фильмов снято на деньги самой якудзы (аналоги наших «Бригады», «Бандитского Петербурга», «Бумера»).
При всей важности этого заявления, сказанное утаивает жестокость и коварство якудза и, главное, ее участие в подавлении властями всплесков народного недовольства. К этой, ставшей традицией услуге гангстеров уже более 100 лет — еще в эпоху императора Мэйдзи — прибегали власти, когда требовалось усмирить столичную бедноту, недовольную полуголодным существованием, или подавить бунты крестьян, возмущенных непомерными поборами. Принцип сотрудничества с властью работал постоянно и эффективно.
В 1934 г., например, якудза «попросили» усмирить бастующих портовых рабочих в городе Кобе и бандиты перерезали всех профсоюзных лидеров. В 1946 г. якудза оказала властям очередную услугу, активно участвуя в подавлении бунтов корейцев и китайцев (во время войны Япония вывезла из соседних стран более двух миллионов пленных; к ним относились как к людям
третьего сорта, и они восстали). В 1958 г. руководство правящей Либерально-демократической партии обратилось к якудза с просьбой пресечь организованные компартией демонстрации протеста против приезда в страну высокопоставленного гостя из США; якудза выделили 10 тыс. боевиков, которые встали живым щитом на пути манифестантов и не позволили им сорвать
важный визит. Примеров такого сотрудничества достаточно, чтобы понять лояльность власти по отношению к якудза. Практически весь ХХ в. власти не пытались бороться с якудза, а лишь искали оптимальную формулу сосуществования с ней.
Конец 1970-х гг. и последующие 15 лет — «золотой век» организованной преступности в Японии, за явным преимуществом выигрывавшей борьбу у правоохранительных органов. Поскольку итоги работы полиции вызывали недовольство и критику, ее руководство решило, что будет несправедливо, если ответственность за рост преступности будет возложена только на стражей порядка. Так или иначе, публикуемые с конца 1970-х гг. отчеты говорили не столько о деятельности полиции, сколько о бессилии справиться с ростом преступности в условиях, в которых оказалась Япония к началу 1980-х гг. «Положение в мире, — отмечалось в 1982 г. в «Белой книге о полиции», — остается неустойчивым и в предстоящем будущем сохранятся взрывоопасные факторы». Среди них назывались международная напряженность, застой в экономике и социальный накал, порожденный инфляцией, ростом цен и безработицей. «В итоге, из-за общего падения морали и усиления вследствие этого склонности населения к наркомании, азартным играм и алкоголизму, увеличится преступность, особенно среди несовершеннолетних,
расширится организованное преступное подполье и прибавится число гангстеров».
Статистика тех лет подтвердила обоснованность этих прогнозов.
По сути дела, именно в конце 1970-х гг. — в Японии впервые заговорили о латентной преступности. Наличие латентности в те же годы осознавали и в полиции; в Национальном полицейском агентстве пришли к выводу, что реальный объем преступности в два раза превышает данные официальной статистики . По расчетам полиции, в тени оставались до 90% реальных доходов якудза, которые к началу 1980 г. превысили 1 трлн йен; продавала около трех
тонн наркотиков, что приносило 458 млрд йен, или 44 % всех доходов (поэтому гангстеры и окрестили наркотики «белым бриллиантом»). Тайные тотализаторы на скачках, вело- и лодочных гонках, на чемпионатах по сумо и других соревнованиях приносили преступным синдикатам ещё 17% дохода — 176 млрд йен; подпольные игорные дома, где за ночь из рук в руки переходили суммы, равные зарплате рабочего за тысячу лет непрерывного труда.
Хотя боссы организованной преступности пытаются поддерживать атмосферу и ореол прежнего романтизма и квазисамурайского отношения к действительности, якудза давно перестала следовать требованиям «гири» и другим традиционным правилам благородства, она трансформировалась в преступные формирования для получения прибыли, опирающиеся на силу и занятые лишь своими интересами. Однако живучести организованной преступности способствуют сохраняющееся у части населения страны представление о ней только как о разновидности бизнеса, а также тот факт, что там, где господствует организованная преступность, она изгоняет преступность уличную.
К середине 1980-х гг. первую тройку гангстерских синдикатов составляли «Ямагути-гуми» с годовым доходом в 102 млрд йен, «Сумиёси-Рэнго» (61 млрд) и «Инагава-кай» (44 млрд). Организационной основой сообщества якудза являлась традиционная квазисемья: «отец-сын», «старшие — младшие братья» и глава клана — оябун с заместителем «вакато».
Отличие от китайских триад: ограниченное число руководящих работников среднего звена (кроме оябуна с вакато остальные-солдаты). И жесткое разделение на тех, кто прошел инициацию, и кто нет.
В 1982 г. журнал «Асахи гурафу» посвятил целый раздел проблеме рекрутирования молодежи в банды якудза. В нем отмечалось, что сколько бы молодые люди — выходцы из бедного и среднего класса — не пытались сделать карьеру, добиться признания своих заслуг и богатства, им все равно не угнаться за морганами и рокфеллерами. И они обращаются или к средствам массового протеста, отрицая авторитеты этой системы и опускаясь до положения нищих, или, наоборот, проникаются страстью крушить систему. И тут им открывает свои объятья якудза. В том же году полиция попыталась выяснить мотивы, которые влекли молодежь в преступный мир. С этой целью было опрошено 615 осужденных членов банд в возрасте до 25 лет. Опрошенные
гангстеры отвечали, что сильные люди и благодаря силе они могут добиться многого. И это не удивительно — кино, телевидение, книжные издательства всеми способами создавали притягательный для молодежи облик гангстеров. Преступные синдикаты, действительно, с радостью встречали тех, чьи попытки адаптироваться в обществе оказалась безуспешной.
Подавляющее большинство молодых якудза — выходцы из семей низкооплачиваемых рабочих или из семей безработных. Поэтому в среде якудза очень высока доля молодежи, не имеющей даже обязательного школьного образования (около 65%); половина молодых гангстеров до вступления в банду были безработными. Не зря один из боссов «Ямагути» Х. Ода говорил, что неверно смешивать якудза с мафией, у нее славные традиции и она всегда помогала своим согражданам. «Кто в нашем обществе может дать равные возможности юношам без образования, без денег, без семьи? Только мы. Поэтому наш мир останется таким, как есть».
В середине 1980-х гг. страну захлестнула наркомания, которая все шире распространялась среди молодежи. В 1983 г. руководитель департамента общественной безопасности Национального полицейского агентства Симода в интервью телевидению дал свое объяснение этой проблеме, решив, что разрыв семейных связей, иностранное влияние и средства массовой информации, убеждающие людей, что употребление наркотиков не является деянием антисоциальным. Проблема наркомании, действительно, достигла такой остроты, что власти в полной мере ощутили свое бессилие. Именно бессилием власти объясняется тот факт, что из трех тонн ежегодно поставляемых в страну наркотиков полиции удавалось обнаружить не более 150 кг (всего 5%). В итоге, «колодец», из которого якудза черпала основную часть своих доходов, оставался бездонным.
В 1983 г. полиции удалось изъять у контрабандистов 100 кг наркотиков на сумму около 5 млрд йен; в среднем полиция в этот период ежегодно задерживала около 20 тыс. человек, связанных с распространением наркотиков,но объем контрабанды не снижался, а, наоборот, рос, хотя виновных осуждали к суровым мерам наказания. Объяснение найти не сложно — оно в баснословной прибыли, которая в эти годы достигала 5 тыс. процентов. Если 1 грамм наркотика, купленного за границей, обходился в 2,5—4 тыс. йен, то в Японии он приносил 130—170 тыс. йен.
Процесс укрупнения ведущих криминальных кланов (за счет поглощения менее значительных в количественном отношении и организационно более слабых группировок), начавшийся еще десять лет назад, в целом завершился. Поэтому число регулярных членов основных преступных синдикатов стабилизировалось и к середине 1990-х гг. даже стало сокращаться. В 1994 г., например, в общей сложности их число не превышало 81 тыс. человек. Некоторое сокращение численности преступных группировок вовсе не снизило уровень их криминальной активности. Составляя всего 0,1% от численности населения страны, члены якудза совершали 30% всех убийств, 20% изнасилований, 27% от общего числа нападений и причинения ущерба. Особую озабоченность вызывало растущее влияние организованных криминальных структур на различные слои общества и, в первую очередь, на молодежь.
После ареста одного из лидеров японской мафии, Канэмару в1993г, выяснилось, что он фактически руководил японскими премьер-министрами Нобору Такэсита, Тосика Кайфу и Киити Миядзава.
В 2007г был застрелен мэр города Нагасаки Иттио Ито за то, что мешал мафии получать выгодные подряды на строительство.
В 2007г Демократическая партия Японии получила поддержку от кланов «Ямагути -гуми» и «Инагава-кай», что обеспечило приход к власти за 2 года. Взамен-блокирвоание принятий антимафиозных законов, например, японского аналога «закона РИКО» и сделки с правосудием.
Конец 1990-х гг. связан, как отмечалось, с быстро растущей интернационализацией организованной преступности, расширением сферы совместного бизнеса с криминальными группировками из других стран. В этих условиях в 1999 г. было принято три специальных закона, в т.ч. ужесточивших ответственность за «отмывание денег» и консалтинговые услуги по поддержке деятельности якудза. Активизировалась и деятельность полиции — возросло число арестов членов преступных группировок, стала более жесткой практика привлечения их к ответственности, наметилась тенденция к расширению практики применения конфискации доходов от преступной деятельности якудза. Если в 2004 г. сумма конфискованных средств составляла 2 млрд йен, то к 2010 г. она выросла до 5 млрд Йен.
В 2012г каждая 5я компания платила дань якудза. Так, в 2014г одним из крупнейших банков Mizuho под видом кредитов было выплачено якудза 2 млн.долл.
Тем не менее, в 2011 г. Национальное полицейское агентство (НПА) объявило о создании специального отряда «анти-якудза» для защиты физических и юридических лиц, которые могут быть подвергнуты риску нападения. В связи с этим в каждой префектуре в департаменте полиции введена специальная должность «директор по защите» (Нозо {а1заКиКап), в чьи обязанности входит оценка угрозы и защита от насилия якудза. Параллельно все шире разворачивается кампания «анти-якудза», растет число добровольных объединений граждан, которые тесно сотрудничают с полицией, составляют списки подозреваемых в принадлежности к якудза, пропагандируют профилактическую деятельность на местных радиостанциях, распространяют брошюры и плакаты, оказывают юридические и консультационные услуги и необходимую помощь тем, у кого возникли проблемы с якудза. В Токио, например, ныне насчитывается около 4 тыс. групп добровольцев, которые, помимо всего прочего, активно работают по устранению якудза от участия в публичных торгах, по лишению тех, кто связан с якудза, социальных пособий. Одной из движущих сил является Японская федерация ассоциаций адвокатов, оказывающая помощь по гражданским искам возмещению ущерба, понесённого от преступных действий членов якудза. Престижный буддисткий клан близ Киото запретил проводить в нем ритуалы якудза.