Ф.Раззаков "Дело, взорвавшее СССР. Методы "работы" Гдляна"
Между тем ни о каком «сидении на шее у Центра» в отношении Узбекистана говорить было нельзя. Если, к примеру, в начале 80-х месячный заработок сельских жителей там составил 59,4 рубля, то по стране он равнялся 91,5 рубля (и это при том, что минимальная заработная плата официально составляла 75 рублей). Объем торговли на душу населения в Узбекистане был в 1,5 раза меньше, чем по Союзу, и он занимал следующие места среди 15 республик по оказанию услуг населению: по связи (почта, телеграф, телефон) — 15-е место, по культурному обслуживанию — 14-е, по жилью, транспорту — 13-е. Потребление на душу населения продуктов животноводства (мясо, молоко, масло, яйца), фруктов, овощей оказалось в 2 раза меньше против общесоюзного уровня.
Вина Центра в сложившейся ситуации была несомненной, поскольку он субсидировал республики неодинаково, выделяя прежде всего «любимчиков». Среди последних были те же Грузия, Армения, а также прибалтийские республики, которые вносили во всесоюзную копилку значительно меньше средств, чем Узбекистан, однако требовали себе значительно больших привилегий. И получали их, поскольку имели в союзной столице мощное лобби. Однако в обмен на эти привилегии Кавказ и Прибалтика платили Москве… ростом национализма и сепаратизма.
Таким образом «русские патриоты» оказались попросту обмануты «кремлевскими глобалистами», которые действовали в высшей степени по-иезуитски и ловко натравили их на те регионы, которые меньше всего заслуживали обвинений в «дармоедстве».
Андроповский десант
Одним из руководителей «андроповского десанта», посланного в Узбекистан, был близкий соратник Андропова, новый председатель КГБ СССР (с декабря 1982 года) Виктор Чебриков. Отметим весьма показательный факт: в декабре 1983 года, спустя два месяца после смерти Рашидова, именно Чебриков придет на его место в Политбюро — будет избран на Пленуме ЦК кандидатом в этот высший кремлевский ареопаг. Судя по всему, это было платой ему за его деятельное участие в «андроповском десанте», отправленным в Узбекистан.
Как утверждают все либеральные источники, начало так называемого «узбекского дела» было положено весной 1983 года, причем по чистой случайности. Якобы некая жительница Бухары пришла в областное КГБ и возмутилась порядками, царившими в бухарской милиции, когда даже начальник ОБХСС Музаффаров открыто вымогает у посетителей взятки. Чекисты внимательно отнеслись к заявлению женщины и предложили ей взятку милицейскому начальнику дать. А о дальнейшем ходе событий обещали позаботиться. И позаботились.
27 апреля бдительная женщина передала Музаффарову в его рабочем кабинете деньги в размере 1000 рублей за содействие в деле освобождения одного осужденного. Спустя некоторое время начальник УБХСС был арестован чекистами на пыльной дороге в райцентр Ромитан в своей служебной «Волге». Вскоре, по его рассказам, начали арестовывать и других высокопоставленных взяточников Бухары и области. Так, уже в начале мая 1983 года к Музаффарову присоединились директор Бухарского горпромторга Шоды Кудратов, несколько высокопоставленных милиционеров и торговых чиновников.
Отметим, что операцию начали в Бухаре и именно с «чистки» органов МВД. Это было не случайно. Бухарская элита была союзницей «самаркандцев», что и предопределило направление главного удара. С МВД тоже самое — это был целенаправленный удар по вотчине Николая Щелокова, которое андроповцы уже назначили «главным коррупционным ведомством страны».
Итак, согласно официальной версии, растиражированной в годы горбачевской перестройки во всех советских СМИ, чистки в Узбекистане начались после заявления некой женщины. На самом деле, конечно же, все было куда более серьезно. «Отмашку» этой операции дали в Москве, а узбекистанский КГБ тут же взял под козырек. И вот тут существуют две версии происшедшего.
Согласно второй версии, Мелкумов действовал заодно с Москвой, поскольку давно находился в оппозиции к Рашидову и его сторонникам (вспомним его выступление на расширенной коллеги КГБ СССР в мае 1981-го). Его симпатии были на стороне ферганского клана, на который сделала свою ставку и Москва. Поэтому Мелкумов был посвящен во многие детали разработанной в союзной столице спецоперации, хотя, наверняка, и не во все.
Заметим, что и одним из начальников следственной группы союзной Прокуратуры в Узбекистане (причем самым раскрученным благодаря горбачевским либеральным СМИ) будет назначен… армянин Тельман Гдлян. Поскольку этому человеку отводилась особая роль в репрессиях в Узбекистане стоит остановиться на его биографии более подробно.
Гдлян в 1968 году закончил юридический институт в Саратове и там же стал работать в уголовном розыске. Затем, заручившись поддержкой московских земляков, Гдлян в 1974 году был переведен в столицу СССР и назначен следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР. В течение почти десяти лет он работал, что называется, «не хватая звезд с небес», пока в 1983 году в его руки не попадает, так называемое, «дело Хинта».
Йоханес Хинт являлся директором и основателем эстонского кооперативного конструкторского бюро «Дезинтегратор». Являясь талантливым изобретателем, Хинт нашел способ создавать с помощью дезинтегратора прочный строительный материал без использования цемента. Это было большим достижением в строительном деле — бесцементная технология. В итоге по методу Хинта были возведены сотни домов в самой Эстонии, а также в Перми и многих других регионах СССР. Разработки Хинта использовали крупные фирмы Италии, Австрии, Японии. В 1981 году изучать опыт Хинта приехала комиссия Госплана из Москвы. Крупные специалисты прочили так называемому силикальциту огромное промышленное будущее. Хинт стал доктором наук, лауреатом Ленинской премии (1962). Однако этот триумф в итоге обернулся трагедией.
Как в Эстонии, так и в Москве у талантливого инженера-рационализатора появились весьма влиятельные враги, которым были невыгодны разработки ученого. Эти люди и решили убрать его с дороги, тем более что сделать это было нетрудно: ведь Хинт был кооператором и, работая в советских условиях, иногда вынужден был преступать закон. Именно это и было использовано против него. Кроме этого, недоброжелателям Хинта стало известно, что он ведет дневниковые записи, в которых весьма нелестно отзывается о высшем советском руководстве и той политике, которую оно проводило в стране (в том числе и в экономике). Этот факт тоже стал удобным поводом к тому, чтобы привлечь изобретателя к уголовной ответственности.
Хинта арестовали в ноябре 1981 года. Основанием для ареста послужила, якобы, дача взятки им высокому должностному лицу, который должен был на высоком уровне «пробить» дальнейшее использование силикальцита. Во время обыска в доме изобретателя был обнаружен и злополучный дневник с записями, которые их автор назвал «Трагедия некоторых честных людей XX века». Все это стало основанием к тому, чтобы Хинта лишили всех научных званий и должностей, а также звания лауреата Ленинской премии.
Поначалу дело Хинта вел эстонский следователь Эрих Вяллимяэ. Однако в 1983 году на помощь к нему из Москвы был прислан Тельман Гдлян. Он и раскрутил это дело на полную катушку. Как напишет чуть позже журналист О. Чайковская:
«Недурны были и методы расследования, примененные Гдляном. Приведу один пример. Часть созданного под руководством Хинта чудодейственного препарата по решению правления кооператива бесплатно раздавалась инвалидам войны и другим беспомощным людям, присылалась в дома для престарелых; ведомости такого рода бесплатных раздач велись тщательно, поэтому Гдляну никакого труда не составляло подсчитать суммы розданного бесплатно — он подсчитал и вменил ее Хинту в качестве хищения государственных средств (хотя и средства-то были не государственные, а кооперативные); препарат был дорогой, и сумма получилась солидная…» (Отметим, что в ходе этого дела с виновных — а вместе с Хинтом осудили и нескольких работников его кооператива — было взыскано 870 тысяч рублей).
Несмотря на то, что Хинт на момент ареста находился в достаточно преклонном возрасте — ему было уже за 70 — суд не счел этот факт смягчающим обстоятельством и присудил изобретателю 15 лет тюрьмы. В заключении Хинт скончался. Что касается Гдляна, то его карьера после этого резко пошла в гору. Именно вскоре после возвращения из Эстонии, он отправляется в Узбекистан, причем в качестве одного из руководителей той репрессивной кампании, которая затевалась Москвой в этой республике. И это не было случайностью. Разработчики кампании прекрасно знали характер Гдляна, его амбициозную натуру, жестокость, поэтому были уверены: этот будет рвать людей зубами ради того, чтобы выслужиться.
Между тем отметим следующий любопытный факт. Гдлян, будучи армянином (по отцу, а мать у него была еврейкой), родился в Грузии. А эти республики в СССР, как мы помним, считались одними из самых развитых по части капитализации экономики. Например, в Армении многие предприятия почти легально имели «подпольные» цеха, которые «клепали» частную продукцию «налево» — то есть прибыль от них шла исключительно в карман «красных директоров». Коррумпированная местная власть закрывала на это глаза, поскольку была в доле с «красными директорами». А в Москву шли бодрые рапорты о том, что в республике успешно развивается «инициативная экономика» — якобы аналог того, что внедрялось в ряде социалистических стран (отметим, что заведующим экономическим отделом ЦК КП Армении был человек, который в конце 1970-х изучал «закономерности развития экономики в условиях самоуправления» в самой капиталистической стране в соцлагере — Югославии и, прежде чем попасть на свой высокий пост, более пяти лет преподавал эти «закономерности» работникам того же армянского ЦК КП).
Короче, если бы Москва на самом деле захотела вскрыть коррупционный гнойник на территории СССР, можно было смело посылать «десант» в Армению или Грузию и арестовывать людей, что называется, пачками (отметим, что Гдлян был докой и в такого рода делах: в конце 1970-х он расследовал деяния «цеховиков» в Чечено-Ингушетии). Однако Гдляна и K° послали в Узбекистан. Таким образом «кавказское лобби» в Кремле отводило беду как от своих республик, так и от своих соотечественников в самом Узбекистане, коих должен был «прикрыть» Гдлян (судя по всему, на них глобалисты предполагали опереться в ходе будущей капитализации республики). Ведь в высших эшелонах узбекской власти тех же армян было достаточно много (вспомним, что председателем КГБ Узбекистана был армянин Левон Мелкумов или Мелкумян), несмотря на то, что общее число граждан этой национальности в этой республике составляло около 0,2 % от всех жителей.
«Прикрытие» полностью удалось: в ходе «узбекского дела» будут арестованы тысячи (!) людей, однако среди них фактически не окажется ни одного представителя армянской национальности. То есть в уголовных делах в качестве главных фигурантов будут проходить узбеки, таджики, туркмены, русские, евреи, азербайджанцы, греки, украинцы и тд., но ни одного высокопоставленного армянина среди них не окажется (а их, повторюсь, в руководящих кругах Узбекистана было предостаточно — в одних органах внутренних дел четверть личного состава составляли армяне). Получалось, что преступниками в этой республике мог оказаться кто угодно, но только не граждане армянской национальности. Позднее эта политика «кремлевских глобалистов» дорого обойдется простым армянам, проживающим в Узбекистане: местные жители их станут оттуда выживать. Впрочем, вполне возможно, именно этого как раз и добивались глобалисты — поссорить между собой народы, которые на протяжении десятилетий жили друг с другом в мире и согласии.
Как пишет генерал милиции А. Гуров : «Т. Гдлян вовсе не занимался лидерами уголовной среды, у которых на крючке сидели коррумпированные чиновники. Видимо, перед Гдляном стояла другая задача — прощупать зарвавшихся секретарей райкомов и обкомов, что и получилось, благо разрешение «на отстрел» было. Так что Гдлян прошел мимо настоящей мафии. Он извлекал ценности и задерживал подозреваемых, которых потом, как мы знаем, освободили, а против него самого в Узбекистане хотели возбудить уголовное дело по причине сомнительных методов следствия…»
Между тем на действия следственной группы Гдляна — Иванова в союзные органы стали поступать многочисленные жалобы. В них сообщалось, что следователи применяют недозволенные методы, повторяя 37-й год: то есть избивают и пытают людей. Конечно, можно было бы отмахнуться от этих заявлений, объясняя их просто желанием коррупционеров свалить с больной головы на здоровую, однако вся заковыка была в том, что даже некоторые следователи-«десантники» выражали свое возмущение жестокими действиями своих коллег. Например, следователь Шамсутдинов заявил, что он был очевидцем ударов и плевка в лицо подследственному, нанесенных одним из следователей. Факты издевательств подтвердили также следователь Шароевский и ряд тюремных информаторов (кстати, их показания Гдлян пытался изъять из уголовных дел). Еще один следователь — сотрудник БХСС МВД СССР М. Аверков, покинувший группу Гдляна — Иванова, чуть позже заявил: «Я с Гдляном работать отказался, и не потому, что побоялся чего-то, а просто не привык издеваться над людьми».
24 мая 1985 года подследственный М. Барнаев был доставлен после допроса в больницу с множественными кровоподтеками, рвотой и головными болями. Он заявил, что был избит следователями. Факт избиения был установлен и прокурорской проверкой. Однако уже в следующем месяце дело об избиении перешло в руки союзной прокуратуры, которая переправила его… Гдляну. В итоге Барнаев был арестован и после соответствующей обработки «признался», что был избит своим дядей, в передаче взятки которому и обвинялся.
Отметим, что тогда же был арестован и бывший 1-й заместитель министра внутренних дел СССР, зять Брежнева Юрий Чурбанов, которого кремлевские власти собирались сделать главным «козлом отпущения» — лидером брежневской мафии, а также «пристегнуть» и к «узбекскому делу» (его обвиняли в получении взятки от Осетрова и других высших узбекистанских руководителей). Как будет исповедоваться на следствии сам Ю. Чурбанов:
«Наверное, догадываетесь, почему они за Узбекистан взялись, и вам, следователям, для работы полный простор дали? Кто курировал этот хлопок и эти приписки на Старой площади? Тот же Горбачев — он же был секретарем ЦК по сельскому хозяйству. Мне рассказывали, как его в Узбекистане принимали. Да и не он один, многие здесь эти приписки покрывали. И вдруг такую активность проявляют, показательный процесс в Узбекистане начали. Может под себя копают? Наоборот, беду от себя отводят. Ведь рано или поздно все бы это вскрылось. Так лучше самим сделать, пока у власти и все под контролем. Одних узбеков обвинят, а сами чистенькие.
И безопасно. Кто на Горбачева сейчас пальцем покажет? Да никто не решится…»
.. В высших кругах СССР было немало случаев внезапных смертей людей, которые были неугодны кому- то из власть предержащих. Самый близкий пример к Рашидову — внезапная смерть члена Политбюро Федора Кулакова. Известно, что Брежнев хорошо относился к этому человеку и считал его одним из реальных своих преемников на посту Генсека. Но, видимо, этот выбор не устроил другие кремлевские группировки. В итоге летом 1978 года Кулаков скончался в одночасье от сердечного приступа в возрасте всего-то 60 лет. В околокремлевских кругах потом долго будут ходить разговоры, что этот приступ был намеренно спровоцирован, чтобы расчистить дорогу выдвиженцу Андропова — Михаилу Горбачеву (он стал секретарем ЦК по сельскому хозяйству вместо Кулакова).
Рашидову стало плохо с сердцем около семи часов вечера 30 октября. Его лечащий врач Борис Наумов констатировал острый повторный обширный инфаркт миокарда, в результате которого произошло резкое нарушение сердечной деятельности. Спасти Рашидова было уже невозможно, и на следующий день в 5 часов утра он скончался.
Вспоминает Е. Березиков (он, как мы помним, работал в Самаркандском обкоме): «…На работе, когда я поднял трубку правительственного телефона, телефонистка, которая хорошо меня знала, сказала:
— Евгений Ефимович, вы знаете, по правительственной связи в Ташкенте телефонистки между собой говорят о какой-то странной новости.
— А что там такое случилось?
— Говорят, что скончался Рашидов, — неуверенно произнесла она.
Положив трубку, я, честно говоря, долго не мог прийти в себя — сообщение о смерти Рашидова произвело на меня невероятное впечатление. Через несколько минут из Ташкента позвонил один из работников ЦК и подтвердил: «Да, Рашидов скончался в пять часов утра от инфаркта».
Вина Центра в сложившейся ситуации была несомненной, поскольку он субсидировал республики неодинаково, выделяя прежде всего «любимчиков». Среди последних были те же Грузия, Армения, а также прибалтийские республики, которые вносили во всесоюзную копилку значительно меньше средств, чем Узбекистан, однако требовали себе значительно больших привилегий. И получали их, поскольку имели в союзной столице мощное лобби. Однако в обмен на эти привилегии Кавказ и Прибалтика платили Москве… ростом национализма и сепаратизма.
Таким образом «русские патриоты» оказались попросту обмануты «кремлевскими глобалистами», которые действовали в высшей степени по-иезуитски и ловко натравили их на те регионы, которые меньше всего заслуживали обвинений в «дармоедстве».
Андроповский десант
Одним из руководителей «андроповского десанта», посланного в Узбекистан, был близкий соратник Андропова, новый председатель КГБ СССР (с декабря 1982 года) Виктор Чебриков. Отметим весьма показательный факт: в декабре 1983 года, спустя два месяца после смерти Рашидова, именно Чебриков придет на его место в Политбюро — будет избран на Пленуме ЦК кандидатом в этот высший кремлевский ареопаг. Судя по всему, это было платой ему за его деятельное участие в «андроповском десанте», отправленным в Узбекистан.
Как утверждают все либеральные источники, начало так называемого «узбекского дела» было положено весной 1983 года, причем по чистой случайности. Якобы некая жительница Бухары пришла в областное КГБ и возмутилась порядками, царившими в бухарской милиции, когда даже начальник ОБХСС Музаффаров открыто вымогает у посетителей взятки. Чекисты внимательно отнеслись к заявлению женщины и предложили ей взятку милицейскому начальнику дать. А о дальнейшем ходе событий обещали позаботиться. И позаботились.
27 апреля бдительная женщина передала Музаффарову в его рабочем кабинете деньги в размере 1000 рублей за содействие в деле освобождения одного осужденного. Спустя некоторое время начальник УБХСС был арестован чекистами на пыльной дороге в райцентр Ромитан в своей служебной «Волге». Вскоре, по его рассказам, начали арестовывать и других высокопоставленных взяточников Бухары и области. Так, уже в начале мая 1983 года к Музаффарову присоединились директор Бухарского горпромторга Шоды Кудратов, несколько высокопоставленных милиционеров и торговых чиновников.
Отметим, что операцию начали в Бухаре и именно с «чистки» органов МВД. Это было не случайно. Бухарская элита была союзницей «самаркандцев», что и предопределило направление главного удара. С МВД тоже самое — это был целенаправленный удар по вотчине Николая Щелокова, которое андроповцы уже назначили «главным коррупционным ведомством страны».
Итак, согласно официальной версии, растиражированной в годы горбачевской перестройки во всех советских СМИ, чистки в Узбекистане начались после заявления некой женщины. На самом деле, конечно же, все было куда более серьезно. «Отмашку» этой операции дали в Москве, а узбекистанский КГБ тут же взял под козырек. И вот тут существуют две версии происшедшего.
Согласно второй версии, Мелкумов действовал заодно с Москвой, поскольку давно находился в оппозиции к Рашидову и его сторонникам (вспомним его выступление на расширенной коллеги КГБ СССР в мае 1981-го). Его симпатии были на стороне ферганского клана, на который сделала свою ставку и Москва. Поэтому Мелкумов был посвящен во многие детали разработанной в союзной столице спецоперации, хотя, наверняка, и не во все.
Заметим, что и одним из начальников следственной группы союзной Прокуратуры в Узбекистане (причем самым раскрученным благодаря горбачевским либеральным СМИ) будет назначен… армянин Тельман Гдлян. Поскольку этому человеку отводилась особая роль в репрессиях в Узбекистане стоит остановиться на его биографии более подробно.
Гдлян в 1968 году закончил юридический институт в Саратове и там же стал работать в уголовном розыске. Затем, заручившись поддержкой московских земляков, Гдлян в 1974 году был переведен в столицу СССР и назначен следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР. В течение почти десяти лет он работал, что называется, «не хватая звезд с небес», пока в 1983 году в его руки не попадает, так называемое, «дело Хинта».
Йоханес Хинт являлся директором и основателем эстонского кооперативного конструкторского бюро «Дезинтегратор». Являясь талантливым изобретателем, Хинт нашел способ создавать с помощью дезинтегратора прочный строительный материал без использования цемента. Это было большим достижением в строительном деле — бесцементная технология. В итоге по методу Хинта были возведены сотни домов в самой Эстонии, а также в Перми и многих других регионах СССР. Разработки Хинта использовали крупные фирмы Италии, Австрии, Японии. В 1981 году изучать опыт Хинта приехала комиссия Госплана из Москвы. Крупные специалисты прочили так называемому силикальциту огромное промышленное будущее. Хинт стал доктором наук, лауреатом Ленинской премии (1962). Однако этот триумф в итоге обернулся трагедией.
Как в Эстонии, так и в Москве у талантливого инженера-рационализатора появились весьма влиятельные враги, которым были невыгодны разработки ученого. Эти люди и решили убрать его с дороги, тем более что сделать это было нетрудно: ведь Хинт был кооператором и, работая в советских условиях, иногда вынужден был преступать закон. Именно это и было использовано против него. Кроме этого, недоброжелателям Хинта стало известно, что он ведет дневниковые записи, в которых весьма нелестно отзывается о высшем советском руководстве и той политике, которую оно проводило в стране (в том числе и в экономике). Этот факт тоже стал удобным поводом к тому, чтобы привлечь изобретателя к уголовной ответственности.
Хинта арестовали в ноябре 1981 года. Основанием для ареста послужила, якобы, дача взятки им высокому должностному лицу, который должен был на высоком уровне «пробить» дальнейшее использование силикальцита. Во время обыска в доме изобретателя был обнаружен и злополучный дневник с записями, которые их автор назвал «Трагедия некоторых честных людей XX века». Все это стало основанием к тому, чтобы Хинта лишили всех научных званий и должностей, а также звания лауреата Ленинской премии.
Поначалу дело Хинта вел эстонский следователь Эрих Вяллимяэ. Однако в 1983 году на помощь к нему из Москвы был прислан Тельман Гдлян. Он и раскрутил это дело на полную катушку. Как напишет чуть позже журналист О. Чайковская:
«Недурны были и методы расследования, примененные Гдляном. Приведу один пример. Часть созданного под руководством Хинта чудодейственного препарата по решению правления кооператива бесплатно раздавалась инвалидам войны и другим беспомощным людям, присылалась в дома для престарелых; ведомости такого рода бесплатных раздач велись тщательно, поэтому Гдляну никакого труда не составляло подсчитать суммы розданного бесплатно — он подсчитал и вменил ее Хинту в качестве хищения государственных средств (хотя и средства-то были не государственные, а кооперативные); препарат был дорогой, и сумма получилась солидная…» (Отметим, что в ходе этого дела с виновных — а вместе с Хинтом осудили и нескольких работников его кооператива — было взыскано 870 тысяч рублей).
Несмотря на то, что Хинт на момент ареста находился в достаточно преклонном возрасте — ему было уже за 70 — суд не счел этот факт смягчающим обстоятельством и присудил изобретателю 15 лет тюрьмы. В заключении Хинт скончался. Что касается Гдляна, то его карьера после этого резко пошла в гору. Именно вскоре после возвращения из Эстонии, он отправляется в Узбекистан, причем в качестве одного из руководителей той репрессивной кампании, которая затевалась Москвой в этой республике. И это не было случайностью. Разработчики кампании прекрасно знали характер Гдляна, его амбициозную натуру, жестокость, поэтому были уверены: этот будет рвать людей зубами ради того, чтобы выслужиться.
Между тем отметим следующий любопытный факт. Гдлян, будучи армянином (по отцу, а мать у него была еврейкой), родился в Грузии. А эти республики в СССР, как мы помним, считались одними из самых развитых по части капитализации экономики. Например, в Армении многие предприятия почти легально имели «подпольные» цеха, которые «клепали» частную продукцию «налево» — то есть прибыль от них шла исключительно в карман «красных директоров». Коррумпированная местная власть закрывала на это глаза, поскольку была в доле с «красными директорами». А в Москву шли бодрые рапорты о том, что в республике успешно развивается «инициативная экономика» — якобы аналог того, что внедрялось в ряде социалистических стран (отметим, что заведующим экономическим отделом ЦК КП Армении был человек, который в конце 1970-х изучал «закономерности развития экономики в условиях самоуправления» в самой капиталистической стране в соцлагере — Югославии и, прежде чем попасть на свой высокий пост, более пяти лет преподавал эти «закономерности» работникам того же армянского ЦК КП).
Короче, если бы Москва на самом деле захотела вскрыть коррупционный гнойник на территории СССР, можно было смело посылать «десант» в Армению или Грузию и арестовывать людей, что называется, пачками (отметим, что Гдлян был докой и в такого рода делах: в конце 1970-х он расследовал деяния «цеховиков» в Чечено-Ингушетии). Однако Гдляна и K° послали в Узбекистан. Таким образом «кавказское лобби» в Кремле отводило беду как от своих республик, так и от своих соотечественников в самом Узбекистане, коих должен был «прикрыть» Гдлян (судя по всему, на них глобалисты предполагали опереться в ходе будущей капитализации республики). Ведь в высших эшелонах узбекской власти тех же армян было достаточно много (вспомним, что председателем КГБ Узбекистана был армянин Левон Мелкумов или Мелкумян), несмотря на то, что общее число граждан этой национальности в этой республике составляло около 0,2 % от всех жителей.
«Прикрытие» полностью удалось: в ходе «узбекского дела» будут арестованы тысячи (!) людей, однако среди них фактически не окажется ни одного представителя армянской национальности. То есть в уголовных делах в качестве главных фигурантов будут проходить узбеки, таджики, туркмены, русские, евреи, азербайджанцы, греки, украинцы и тд., но ни одного высокопоставленного армянина среди них не окажется (а их, повторюсь, в руководящих кругах Узбекистана было предостаточно — в одних органах внутренних дел четверть личного состава составляли армяне). Получалось, что преступниками в этой республике мог оказаться кто угодно, но только не граждане армянской национальности. Позднее эта политика «кремлевских глобалистов» дорого обойдется простым армянам, проживающим в Узбекистане: местные жители их станут оттуда выживать. Впрочем, вполне возможно, именно этого как раз и добивались глобалисты — поссорить между собой народы, которые на протяжении десятилетий жили друг с другом в мире и согласии.
Как пишет генерал милиции А. Гуров : «Т. Гдлян вовсе не занимался лидерами уголовной среды, у которых на крючке сидели коррумпированные чиновники. Видимо, перед Гдляном стояла другая задача — прощупать зарвавшихся секретарей райкомов и обкомов, что и получилось, благо разрешение «на отстрел» было. Так что Гдлян прошел мимо настоящей мафии. Он извлекал ценности и задерживал подозреваемых, которых потом, как мы знаем, освободили, а против него самого в Узбекистане хотели возбудить уголовное дело по причине сомнительных методов следствия…»
Между тем на действия следственной группы Гдляна — Иванова в союзные органы стали поступать многочисленные жалобы. В них сообщалось, что следователи применяют недозволенные методы, повторяя 37-й год: то есть избивают и пытают людей. Конечно, можно было бы отмахнуться от этих заявлений, объясняя их просто желанием коррупционеров свалить с больной головы на здоровую, однако вся заковыка была в том, что даже некоторые следователи-«десантники» выражали свое возмущение жестокими действиями своих коллег. Например, следователь Шамсутдинов заявил, что он был очевидцем ударов и плевка в лицо подследственному, нанесенных одним из следователей. Факты издевательств подтвердили также следователь Шароевский и ряд тюремных информаторов (кстати, их показания Гдлян пытался изъять из уголовных дел). Еще один следователь — сотрудник БХСС МВД СССР М. Аверков, покинувший группу Гдляна — Иванова, чуть позже заявил: «Я с Гдляном работать отказался, и не потому, что побоялся чего-то, а просто не привык издеваться над людьми».
24 мая 1985 года подследственный М. Барнаев был доставлен после допроса в больницу с множественными кровоподтеками, рвотой и головными болями. Он заявил, что был избит следователями. Факт избиения был установлен и прокурорской проверкой. Однако уже в следующем месяце дело об избиении перешло в руки союзной прокуратуры, которая переправила его… Гдляну. В итоге Барнаев был арестован и после соответствующей обработки «признался», что был избит своим дядей, в передаче взятки которому и обвинялся.
Отметим, что тогда же был арестован и бывший 1-й заместитель министра внутренних дел СССР, зять Брежнева Юрий Чурбанов, которого кремлевские власти собирались сделать главным «козлом отпущения» — лидером брежневской мафии, а также «пристегнуть» и к «узбекскому делу» (его обвиняли в получении взятки от Осетрова и других высших узбекистанских руководителей). Как будет исповедоваться на следствии сам Ю. Чурбанов:
«Наверное, догадываетесь, почему они за Узбекистан взялись, и вам, следователям, для работы полный простор дали? Кто курировал этот хлопок и эти приписки на Старой площади? Тот же Горбачев — он же был секретарем ЦК по сельскому хозяйству. Мне рассказывали, как его в Узбекистане принимали. Да и не он один, многие здесь эти приписки покрывали. И вдруг такую активность проявляют, показательный процесс в Узбекистане начали. Может под себя копают? Наоборот, беду от себя отводят. Ведь рано или поздно все бы это вскрылось. Так лучше самим сделать, пока у власти и все под контролем. Одних узбеков обвинят, а сами чистенькие.
И безопасно. Кто на Горбачева сейчас пальцем покажет? Да никто не решится…»
.. В высших кругах СССР было немало случаев внезапных смертей людей, которые были неугодны кому- то из власть предержащих. Самый близкий пример к Рашидову — внезапная смерть члена Политбюро Федора Кулакова. Известно, что Брежнев хорошо относился к этому человеку и считал его одним из реальных своих преемников на посту Генсека. Но, видимо, этот выбор не устроил другие кремлевские группировки. В итоге летом 1978 года Кулаков скончался в одночасье от сердечного приступа в возрасте всего-то 60 лет. В околокремлевских кругах потом долго будут ходить разговоры, что этот приступ был намеренно спровоцирован, чтобы расчистить дорогу выдвиженцу Андропова — Михаилу Горбачеву (он стал секретарем ЦК по сельскому хозяйству вместо Кулакова).
Рашидову стало плохо с сердцем около семи часов вечера 30 октября. Его лечащий врач Борис Наумов констатировал острый повторный обширный инфаркт миокарда, в результате которого произошло резкое нарушение сердечной деятельности. Спасти Рашидова было уже невозможно, и на следующий день в 5 часов утра он скончался.
Вспоминает Е. Березиков (он, как мы помним, работал в Самаркандском обкоме): «…На работе, когда я поднял трубку правительственного телефона, телефонистка, которая хорошо меня знала, сказала:
— Евгений Ефимович, вы знаете, по правительственной связи в Ташкенте телефонистки между собой говорят о какой-то странной новости.
— А что там такое случилось?
— Говорят, что скончался Рашидов, — неуверенно произнесла она.
Положив трубку, я, честно говоря, долго не мог прийти в себя — сообщение о смерти Рашидова произвело на меня невероятное впечатление. Через несколько минут из Ташкента позвонил один из работников ЦК и подтвердил: «Да, Рашидов скончался в пять часов утра от инфаркта».