В.Антонов "Я. Серебрянский. Первый арест. Война" (ч.4)
Продолжаю цитировать книгу о легендарном основателе СГОН Я.Серебрянском.
АРЕСТ.
В Испании Орлову пришлось руководить работой Кима Филби, который по заданию советской разведки был аккредитован в качестве фронтового корреспондента одной из английских газет при франкистском правительстве.
Под непосредственным руководством Орлова была проведена операция по подавлению вооруженного мятежа анархистов и троцкистской организации ПОУМ в Каталонии.
сигналом для Орлова послужило прибытие в Мадрид в октябре 1937 года заместителя начальника ИНО НКВД Сергея Шпигельглаза. Не имея никаких конкретных поручений от начальника разведки, Шпигельглаз без ведома Орлова встретился с руководителем мобильной группы Отдела спецопераций в Испании Бородиным и беседовал с ним наедине.
Данные обстоятельства настолько встревожили Орлова, что он вывез жену и дочь во французский город Перпиньян, где снял для них виллу.
9 июля 1938 года Орлов получил приказ от Ежова выехать в бельгийский порт Антверпен для встречи с представителем Центра на борту советского парохода «Свирь».
Вскоре Орлов обратился в канадское посольство во Франции, где, предъявив дипломатические паспорта, попросил канадскую визу. Получив ее, он с женой и дочерью на канадском пароходе «Монклер» отбыл из Шербура за океан. Прибыв в Канаду, Орлов сразу же вызвал туда из США своего родственника Курника и поручил ему доставить в советское полпредство в Париже письмо, адресованное Ежову. В нем он объяснял, почему после девятнадцати лет работы в органах государственной безопасности вынужден стать невозвращенцем.
Указав, что он не намерен разделить участь уже уничтоженных Ежовым резидентов НКВД, которые, по его мнению, не были предателями, Орлов спрашивал у адресата:
«Если “Петр”, например, был шпион, то как же продолжают работать с таким человеком, как “Тюльпан”, которого он создал?.. Или, если “Манн” был шпион, то как он не предал “Вайзе”, “Зенхена” и других, с которыми продолжают работать до сих пор?»
Отметим, что «Петр» — это оперативный псевдоним резидента парижской «легальной» резидентуры НКВД Станислава Глинского, который в августе 1937 года был отозван в Москву, а затем — расстрелян. Он лично завербовал Марка Зборовского (одним из оперативных псевдонимов которого являлся «Тюльпан»), внедренного в Париже в ближайшее окружение Льва Седова.
«Манн» — это советский разведчик-нелегал Теодор Малли, который сменил в Лондоне Орлова в должности резидента и руководил работой с членами так называемой «Кембриджской пятерки» Дональдом Маклином («Вайзе») и Кимом Филби («Зенхен»), В марте 1938 года Малли был арестован, а затем — расстрелян.
В 1953 году, после смерти Сталина, Орлов, у которого к тому времени кончились деньги, опубликовал книгу под названием «История сталинских преступлений», в которой описал подготовку и проведение показательных процессов в Советском Союзе. Отрывки из нее были напечатаны американским журналом «Лайф». Только после этого директор ФБР Э. Гувер узнал, что в США в течение пятнадцати лет успешно скрывался видный советский разведчик в ранге генерала. Начались допросы Орлова в ФБР. Однако он ничего не раскрыл, подтвердив на допросах только то, что ФБР и без него знало. Еще раз отметим, что Орлову были известны многие советские разведчики, работавшие в то время в различных странах мира (например, Вильям Фишер, Ким Филби, Иосиф Григулевич).
Бегство Орлова дало наркому внутренних дел Ежову повод заподозрить в измене не только руководящие кадры разведки, но и оперативный состав Специальной группы Серебрянского. Были арестованы многие сотрудники, работавшие с Серебрянским, а также чекисты, в разное время бывшие его начальниками по линии внешней разведки. Да и сам Серебрянский имел, с точки зрения тогдашних стандартов, «уязвимую» биографию: в юности принадлежал к боевому крылу социалистов-революционеров — эсеров-максималистов, несколько раз арестовывался по подозрению в своей эсеровской принадлежности, на работу в органы разведки его рекомендовал небезызвестный Яков Блюмкин.
Осенью 1938 года Серебрянский был отозван из Парижа в Москву. 10 ноября его вместе с женой арестовали в Москве прямо у трапа самолета. Ордер на их арест подписал начальник ГУГБ НКВД СССР Лаврентий Берия.
сразу после ареста Серебрянского разведывательно-диверсионная школа СГОН прекратила свое существование.
Интересно, что за несколько лет до описываемых выше событий на партийном собрании наркомата обсуждалось персональное дело коммуниста Виктора Семеновича Абакумова. Ему инкриминировалось злоупотребление служебным положением во время следственных действий: оскорбление заключенных, провокации, а в отношении арестованного чекиста-разведчика Петра Зубова и рукоприкладство.
Выступавшие на собрании отмечали, что подобными методами следователь Абакумов добивался от подследственных признания в несовершенных ими преступлениях.
Дело прекратили, Зубова восстановили на прежнем месте работы, а Абакумова привлекли к партийной ответственности.
Через год с небольшим Абакумов был восстановлен в правах члена партии и вернулся на прежнюю должность в следственную часть. Спустя еще некоторое время ему было присвоено очередное звание. Став исполняющим обязанности начальника следственного отделения НКВД СССР, Виктор Абакумов приложил руку к аресту и расстрелу руководителей внешней разведки Артузова и Шпигельглаза, вновь отправил в тюремную камеру разведчика Зубова и многих других чекистов. Он мстил за свое унижение. Мстил жестоко.
Первый допрос состоялся 13 ноября 1938 года. Однако нужных признательных показаний от него добиться не смогли. В результате Берия наложил на документ, касающийся арестованного, резолюцию: «Тов. Абакумову! Хорошенько допросить!»
Спустя четыре дня в допросе Серебрянского приняли участие сам Берия, а также его заместитель Кобулов и Абакумов. Разведчика жестоко избили, и, спасая свою жизнь, он вынужден был дать ложные показания и оговорить себя. На допросе Серебрянский назвал вымышленные фамилии соучастников своей «антисоветской деятельности», что позволяло тянуть время и не бросать тень подозрения на своих коллег. Кстати, на допросе в 1954 году Серебрянский показал, что еще до суда, то есть на предварительном следствии, он отказался от показаний, в которых признавал себя виновным.
Полина Натановна Серебрянская впервые была допрошена 28 февраля 1939 года. Ее обвиняли в недонесении на собственного мужа.
Характерно, что во время следствия в 1939 году, находясь в жутких условиях, Серебрянский писал «Наставление для резидента по диверсии».
7 июля 1941 года, когда на просторах Советского Союза уже полыхала война, состоялись закрытые судебные заседания Военной коллегии Верховного суда СССР по делам Якова Исааковича и Полины Натановны Серебрянских. Приговорен к расстрелу.
ВОЙНА.
В приказе НКВД СССР № 00882 от 5 июля 1941 года, подписанном народным комиссаром внутренних дел Союза ССР генеральным комиссаром государственной безопасности Л. Берией, говорилось:
«1. Для выполнения специальных заданий создать Особую группу НКВД СССР.
2. Особую группу подчинить непосредственно народному комиссару.
3. Начальником Особой группы назначить майора государственной безопасности тов. Судоплатова П. А.
Заместителем начальника Особой группы назначить майора государственной безопасности тов. Эйтингона Н. И.».
Особая группа НКВД СССР немедленно приступила к подготовке разведывательных и диверсионных резидентур для выполнения специальных заданий за линией фронта, а также в отдельных городах и районах СССР на случай угрожаемого положения. Среди них были оперативные группы «Форт» Владимира Молодцова и «Местные» Виктора Лягина, действовавшие, соответственно, в Одессе и Николаеве с июля 1941 года; нелегальная резидентура в Киеве, возглавляемая Иваном Кудрей (оперативный псевдоним «Максим»), действовавшая с сентября 1941 года, и другие.
В октябре 1941 года для проведения специальных операций в тылу немецких оккупантов приказом наркома НКВД сформированные ранее отряды особого назначения были сведены в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР — легендарный спецназ периода Великой Отечественной войны, прославившийся своими операциями в тылу врага.
Начальник Особой группы Судоплатов обратился теперь уже непосредственно к Берии с просьбой освободить из заключения ожидавшего расстрела Серебрянского и еще ряд чекистов.
По согласованию со Сталиным Берия отдал распоряжение освободить из заключения более двадцати сотрудников разведки. Среди них были и Серебрянские.
Согласно постановлению Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1941 года Яков Серебрянский и его жена Полина были амнистированы. Они вышли из тюрьмы и были восстановлены в партии.
22 августа 1941 года, рассмотрев ходатайство НКВД, Секретариат Президиума Верховного Совета СССР (протокол № 97, дело № 15902) постановил:
«1. Возвратить Серебрянскому Якову Исааковичу ордена Ленина и Красного Знамени с орденскими документами».
(подготовка к битве за Москву) Сотрудникам 2-го отдела НКВД СССР предстояло вести тайную войну уже на своей земле. Практической боевой подготовкой чекистов руководил старший майор госбезопасности Яков Серебрянский. В условиях абсолютной секретности создавались диверсионные группы. Часть разведчиков и контрразведчиков перешла на нелегальное положение непосредственно в Москве. Сотрудники госбезопасности минировали малоизвестные штольни и подземные тоннели глубокого залегания в центральной части города, израсходовав для этого несколько вагонов взрывчатки. Мины были заложены в Кремле и под Большим театром. Одного нажатия кнопки минером из НКВД было достаточно, чтобы за несколько секунд превратить эти московские достопримечательности в развалины.
В самом начале войны 22-летней Анне Камаевой довелось работать непосредственно под началом Эйтингона и Серебрянского. Ей по личному указанию Берии отводилась ключевая роль — осуществить покушение на… самого Гитлера. Отрабатывались различные варианты выполнения задания, однако все они однозначно показывали, что шансов уцелеть у разведчицы не было. Давая такое задание, глава НКВД посылал девушку на верную смерть, но зато был уверен: Камаева приказ выполнит.
Приказ НКВД СССР № 00145 о преобразовании 2-го отдела НКВД СССР в 4-е Управление НКВД СССР был подписан народным комиссаром внутренних дел СССР Л. Берией 18 января 1942 года.
В 1942 году Яков Исаакович перенес инфаркт.
(конец войны) В мае 1945 года Редер был взят в плен советскими войсками и переправлен в Москву.
Якову Серебрянскому было поручено попытаться привлечь Редера к сотрудничеству. Эту задачу разведчик решал с позиций немецкого бизнесмена, также интернированного в СССР и проживавшего «под домашним арестом» на даче П. А. Судоплатова. Серебрянский блестяще справился с заданием. Ему удалось добиться согласия Редера на восстановление его контактов и связей в высших политических, военных и промышленных кругах послевоенной Германии.
Редеру было обещано, что Советский Союз не будет предъявлять ему обвинений как военному преступнику в рамках Нюрнбергского процесса. «Это было стратегически взаимовыгодное сотрудничество, а не банальная вербовка осведомителя из числа генералитета», — подчеркивали в своей работе историки спецслужб И. Линдер и С. Чуркин. Но дальше события развивались уже не по сценарию разведки.
В конечном счете Редер был выдан англо-американским союзникам наряду с другими плененными немецкими военачальниками в обмен на бывшего царского генерала Краснова, который активно сотрудничал с фашистским режимом.
В ходе Нюрнбергского процесса Эрих Редер был приговорен к пожизненному заключению, которое он отбывал в берлинской тюрьме Шпандау.
После нескольких лет пребывания в тюрьме Редер ходатайствовал о замене пожизненного заключения на расстрел. Однако контрольная комиссия нашла, что «не может увеличивать меру наказания».
АРЕСТ.
В Испании Орлову пришлось руководить работой Кима Филби, который по заданию советской разведки был аккредитован в качестве фронтового корреспондента одной из английских газет при франкистском правительстве.
Под непосредственным руководством Орлова была проведена операция по подавлению вооруженного мятежа анархистов и троцкистской организации ПОУМ в Каталонии.
сигналом для Орлова послужило прибытие в Мадрид в октябре 1937 года заместителя начальника ИНО НКВД Сергея Шпигельглаза. Не имея никаких конкретных поручений от начальника разведки, Шпигельглаз без ведома Орлова встретился с руководителем мобильной группы Отдела спецопераций в Испании Бородиным и беседовал с ним наедине.
Данные обстоятельства настолько встревожили Орлова, что он вывез жену и дочь во французский город Перпиньян, где снял для них виллу.
9 июля 1938 года Орлов получил приказ от Ежова выехать в бельгийский порт Антверпен для встречи с представителем Центра на борту советского парохода «Свирь».
Вскоре Орлов обратился в канадское посольство во Франции, где, предъявив дипломатические паспорта, попросил канадскую визу. Получив ее, он с женой и дочерью на канадском пароходе «Монклер» отбыл из Шербура за океан. Прибыв в Канаду, Орлов сразу же вызвал туда из США своего родственника Курника и поручил ему доставить в советское полпредство в Париже письмо, адресованное Ежову. В нем он объяснял, почему после девятнадцати лет работы в органах государственной безопасности вынужден стать невозвращенцем.
Указав, что он не намерен разделить участь уже уничтоженных Ежовым резидентов НКВД, которые, по его мнению, не были предателями, Орлов спрашивал у адресата:
«Если “Петр”, например, был шпион, то как же продолжают работать с таким человеком, как “Тюльпан”, которого он создал?.. Или, если “Манн” был шпион, то как он не предал “Вайзе”, “Зенхена” и других, с которыми продолжают работать до сих пор?»
Отметим, что «Петр» — это оперативный псевдоним резидента парижской «легальной» резидентуры НКВД Станислава Глинского, который в августе 1937 года был отозван в Москву, а затем — расстрелян. Он лично завербовал Марка Зборовского (одним из оперативных псевдонимов которого являлся «Тюльпан»), внедренного в Париже в ближайшее окружение Льва Седова.
«Манн» — это советский разведчик-нелегал Теодор Малли, который сменил в Лондоне Орлова в должности резидента и руководил работой с членами так называемой «Кембриджской пятерки» Дональдом Маклином («Вайзе») и Кимом Филби («Зенхен»), В марте 1938 года Малли был арестован, а затем — расстрелян.
В 1953 году, после смерти Сталина, Орлов, у которого к тому времени кончились деньги, опубликовал книгу под названием «История сталинских преступлений», в которой описал подготовку и проведение показательных процессов в Советском Союзе. Отрывки из нее были напечатаны американским журналом «Лайф». Только после этого директор ФБР Э. Гувер узнал, что в США в течение пятнадцати лет успешно скрывался видный советский разведчик в ранге генерала. Начались допросы Орлова в ФБР. Однако он ничего не раскрыл, подтвердив на допросах только то, что ФБР и без него знало. Еще раз отметим, что Орлову были известны многие советские разведчики, работавшие в то время в различных странах мира (например, Вильям Фишер, Ким Филби, Иосиф Григулевич).
Бегство Орлова дало наркому внутренних дел Ежову повод заподозрить в измене не только руководящие кадры разведки, но и оперативный состав Специальной группы Серебрянского. Были арестованы многие сотрудники, работавшие с Серебрянским, а также чекисты, в разное время бывшие его начальниками по линии внешней разведки. Да и сам Серебрянский имел, с точки зрения тогдашних стандартов, «уязвимую» биографию: в юности принадлежал к боевому крылу социалистов-революционеров — эсеров-максималистов, несколько раз арестовывался по подозрению в своей эсеровской принадлежности, на работу в органы разведки его рекомендовал небезызвестный Яков Блюмкин.
Осенью 1938 года Серебрянский был отозван из Парижа в Москву. 10 ноября его вместе с женой арестовали в Москве прямо у трапа самолета. Ордер на их арест подписал начальник ГУГБ НКВД СССР Лаврентий Берия.
сразу после ареста Серебрянского разведывательно-диверсионная школа СГОН прекратила свое существование.
Интересно, что за несколько лет до описываемых выше событий на партийном собрании наркомата обсуждалось персональное дело коммуниста Виктора Семеновича Абакумова. Ему инкриминировалось злоупотребление служебным положением во время следственных действий: оскорбление заключенных, провокации, а в отношении арестованного чекиста-разведчика Петра Зубова и рукоприкладство.
Выступавшие на собрании отмечали, что подобными методами следователь Абакумов добивался от подследственных признания в несовершенных ими преступлениях.
Дело прекратили, Зубова восстановили на прежнем месте работы, а Абакумова привлекли к партийной ответственности.
Через год с небольшим Абакумов был восстановлен в правах члена партии и вернулся на прежнюю должность в следственную часть. Спустя еще некоторое время ему было присвоено очередное звание. Став исполняющим обязанности начальника следственного отделения НКВД СССР, Виктор Абакумов приложил руку к аресту и расстрелу руководителей внешней разведки Артузова и Шпигельглаза, вновь отправил в тюремную камеру разведчика Зубова и многих других чекистов. Он мстил за свое унижение. Мстил жестоко.
Первый допрос состоялся 13 ноября 1938 года. Однако нужных признательных показаний от него добиться не смогли. В результате Берия наложил на документ, касающийся арестованного, резолюцию: «Тов. Абакумову! Хорошенько допросить!»
Спустя четыре дня в допросе Серебрянского приняли участие сам Берия, а также его заместитель Кобулов и Абакумов. Разведчика жестоко избили, и, спасая свою жизнь, он вынужден был дать ложные показания и оговорить себя. На допросе Серебрянский назвал вымышленные фамилии соучастников своей «антисоветской деятельности», что позволяло тянуть время и не бросать тень подозрения на своих коллег. Кстати, на допросе в 1954 году Серебрянский показал, что еще до суда, то есть на предварительном следствии, он отказался от показаний, в которых признавал себя виновным.
Полина Натановна Серебрянская впервые была допрошена 28 февраля 1939 года. Ее обвиняли в недонесении на собственного мужа.
Характерно, что во время следствия в 1939 году, находясь в жутких условиях, Серебрянский писал «Наставление для резидента по диверсии».
7 июля 1941 года, когда на просторах Советского Союза уже полыхала война, состоялись закрытые судебные заседания Военной коллегии Верховного суда СССР по делам Якова Исааковича и Полины Натановны Серебрянских. Приговорен к расстрелу.
ВОЙНА.
В приказе НКВД СССР № 00882 от 5 июля 1941 года, подписанном народным комиссаром внутренних дел Союза ССР генеральным комиссаром государственной безопасности Л. Берией, говорилось:
«1. Для выполнения специальных заданий создать Особую группу НКВД СССР.
2. Особую группу подчинить непосредственно народному комиссару.
3. Начальником Особой группы назначить майора государственной безопасности тов. Судоплатова П. А.
Заместителем начальника Особой группы назначить майора государственной безопасности тов. Эйтингона Н. И.».
Особая группа НКВД СССР немедленно приступила к подготовке разведывательных и диверсионных резидентур для выполнения специальных заданий за линией фронта, а также в отдельных городах и районах СССР на случай угрожаемого положения. Среди них были оперативные группы «Форт» Владимира Молодцова и «Местные» Виктора Лягина, действовавшие, соответственно, в Одессе и Николаеве с июля 1941 года; нелегальная резидентура в Киеве, возглавляемая Иваном Кудрей (оперативный псевдоним «Максим»), действовавшая с сентября 1941 года, и другие.
В октябре 1941 года для проведения специальных операций в тылу немецких оккупантов приказом наркома НКВД сформированные ранее отряды особого назначения были сведены в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР — легендарный спецназ периода Великой Отечественной войны, прославившийся своими операциями в тылу врага.
Начальник Особой группы Судоплатов обратился теперь уже непосредственно к Берии с просьбой освободить из заключения ожидавшего расстрела Серебрянского и еще ряд чекистов.
По согласованию со Сталиным Берия отдал распоряжение освободить из заключения более двадцати сотрудников разведки. Среди них были и Серебрянские.
Согласно постановлению Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1941 года Яков Серебрянский и его жена Полина были амнистированы. Они вышли из тюрьмы и были восстановлены в партии.
22 августа 1941 года, рассмотрев ходатайство НКВД, Секретариат Президиума Верховного Совета СССР (протокол № 97, дело № 15902) постановил:
«1. Возвратить Серебрянскому Якову Исааковичу ордена Ленина и Красного Знамени с орденскими документами».
(подготовка к битве за Москву) Сотрудникам 2-го отдела НКВД СССР предстояло вести тайную войну уже на своей земле. Практической боевой подготовкой чекистов руководил старший майор госбезопасности Яков Серебрянский. В условиях абсолютной секретности создавались диверсионные группы. Часть разведчиков и контрразведчиков перешла на нелегальное положение непосредственно в Москве. Сотрудники госбезопасности минировали малоизвестные штольни и подземные тоннели глубокого залегания в центральной части города, израсходовав для этого несколько вагонов взрывчатки. Мины были заложены в Кремле и под Большим театром. Одного нажатия кнопки минером из НКВД было достаточно, чтобы за несколько секунд превратить эти московские достопримечательности в развалины.
В самом начале войны 22-летней Анне Камаевой довелось работать непосредственно под началом Эйтингона и Серебрянского. Ей по личному указанию Берии отводилась ключевая роль — осуществить покушение на… самого Гитлера. Отрабатывались различные варианты выполнения задания, однако все они однозначно показывали, что шансов уцелеть у разведчицы не было. Давая такое задание, глава НКВД посылал девушку на верную смерть, но зато был уверен: Камаева приказ выполнит.
Приказ НКВД СССР № 00145 о преобразовании 2-го отдела НКВД СССР в 4-е Управление НКВД СССР был подписан народным комиссаром внутренних дел СССР Л. Берией 18 января 1942 года.
В 1942 году Яков Исаакович перенес инфаркт.
(конец войны) В мае 1945 года Редер был взят в плен советскими войсками и переправлен в Москву.
Якову Серебрянскому было поручено попытаться привлечь Редера к сотрудничеству. Эту задачу разведчик решал с позиций немецкого бизнесмена, также интернированного в СССР и проживавшего «под домашним арестом» на даче П. А. Судоплатова. Серебрянский блестяще справился с заданием. Ему удалось добиться согласия Редера на восстановление его контактов и связей в высших политических, военных и промышленных кругах послевоенной Германии.
Редеру было обещано, что Советский Союз не будет предъявлять ему обвинений как военному преступнику в рамках Нюрнбергского процесса. «Это было стратегически взаимовыгодное сотрудничество, а не банальная вербовка осведомителя из числа генералитета», — подчеркивали в своей работе историки спецслужб И. Линдер и С. Чуркин. Но дальше события развивались уже не по сценарию разведки.
В конечном счете Редер был выдан англо-американским союзникам наряду с другими плененными немецкими военачальниками в обмен на бывшего царского генерала Краснова, который активно сотрудничал с фашистским режимом.
В ходе Нюрнбергского процесса Эрих Редер был приговорен к пожизненному заключению, которое он отбывал в берлинской тюрьме Шпандау.
После нескольких лет пребывания в тюрьме Редер ходатайствовал о замене пожизненного заключения на расстрел. Однако контрольная комиссия нашла, что «не может увеличивать меру наказания».