Телицын "Секретный Черчилль. Британские спецслужбы в войнах 20 века" (ч.4).
Продолжаю цитировать книгу о ранней истории английских спецслужб.
Авторитетный председатель комитета Кавендиш-Бентинк, отвергая идею передачи материала России, пришел в конечном итоге к выводу, что донесения об угрозе немецкого нападения – это всего-навсего «мешанина, состоящая в основном из неподтвержденной и абсолютно неверной информации».
Лишь после того, как Криппс по собственной инициативе предупредил русских об опасности, он получил от Идена указание довести до их сведения предостережение Черчилля. Самоуправство Криппса привело Черчилля в ярость.
Интересно сравнить дилемму, стоявшую перед Криппсом, с положением Лоуренса Стейнхардта, его американского коллеги в Москве, оказавшегося в середине марта в подобной ситуации. Не находившиеся в то время в состоянии войны американцы имели лучшие по сравнению с другими странами источники получения разведданных в Берлине и во всей Юго-Восточной Европе. К началу марта у них накопилось немало информации о подготовке немецких войск к нападению на Россию, чтобы довести ее до сведения Советского правительства. Взвесив все «за» и «против», Стейнхардт разубедил государственного секретаря США К. Хэлла в целесообразности подобных действий.
Перелет Гесса в Англию.
Должность заместителя фюрера включала обязанности, которые Гесс исполнял, еще будучи секретарем Гитлера и организатором нацистской партии. Последнюю функцию он осуществлял совместно с Грегором Штрассером, бывшим шефом по организационной работе в партии. С этой целью Гесс создал организацию, сродни министерской, в Берлине, которая в отдельных случаях исполняла функции того или иного министерства. Так, в «бюро Риббентропа» в Берлине он имел теневое министерство иностранных дел, прямым образом соперничавшее с дипломатами старой школы фон Нойрата; кроме того, в Берлине у него имелась еще «Иностранная организация», во главе которой стоял некто Эрнст Боль.
Известно, что, по крайней мере, на одном приеме точно присутствовали и Гесс, и Клайдсдейл. Речь идет об обеде 12 августа, устроенном Гитлером в рейхсканцелярии в честь сэра Роберта Ванситтарта. Трудно поверить, чтобы Гесс не воспользовался моментом и не представился известному авиатору, тем более что Клайдсдейл являлся членом Англо-германского товарищества, то есть был достаточно влиятельным британцем, с которым Гессу нужно было познакомиться и убедить в необходимости британско-германской солидарности против общей большевистской угрозы. Если этого не произошло, то только из-за его природной замкнутости или стеснительности, обусловленной слабым знанием английского языка.
В первом полном германском объяснении полета Гесса в Шотландию в 1941 году говорилось, что их встреча произошла в Берлине именно в период Олимпийских игр.
Оба, и Альбрехт Хаусхофер, и Клайдсдейл, позаботились о том, чтобы их знакомство, начатое в Берлине, продолжилось. В конце года Альбрехт отправил Клайдедейлу в Шотландию новогодние поздравления, а Клайдсдейл, отдыхавший в тот момент на лыжном курорте в Австрии, по пути домой навестил немецкого друга. Альбрехт пригласил его в гости к своим родителям в их имение Хартшиммельхоф.
Тем временем Риббентроп был назначен германским послом в Лондоне и получил инструкции закрепить свой успех (договор о Военно-морском флоте) подписанием с Великобританией более далеко идущего соглашения.
Козырной картой в «Английской политике» был герцог Виндзорский. Принц Уэлльский и король Эдуард VIII, во время своего короткого царствования он не делал ни для кого секретом свою веру в то, что мир в Европе зависит от союзничества Великобритании и Германии, как не скрывал своего искреннего восхищения Гитлером. После того, как из-за желания жениться на разведенной американке Уоллис Симпсон он был вынужден отречься от престола, Риббентроп потерял всякую надежду на успех своей миссии в Лондоне. В докладной записке он сообщал, что Британия приложит все усилия, чтобы помешать Германии занять в Европе доминирующее положение; еще он указывал, что причиной отречения от престола стала неуверенность британского правительства в том, что Эдуард будет поддерживать антигерманскую политику.
В октябре 1937 года бывший король Англии и его супруга посетили Германию «с целью знакомства с условиями быта и труда», как писала пресса.
4 февраля 1938 года Гесс был назначен членом тайного совета министров.
Чемберлен и его министр иностранных дел, лорд Галифакс, подобно своим предшественникам в июле 1914 года, предприняли попытку помешать войне и созвали переговоры. Их линия совпадала с предложениями Альбрехта Хаусхофера, сделанными им в письме своему другу «Дугло» Клайдсдейлу 16 июля. Он предупреждал тогда, что «любой день во второй половине августа может стать фатальным», в связи с чем предлагал: так как «жуткие формы современного ведения войны» сделают благоразумный мир невозможным, нужно просто предотвратить ее начало. Он предложил компромисс.
Письмо Хаусхофер отправил не из Германии, а во время плавания вдоль норвежского побережья, и настоятельно просил Клайдсдейла «самым тщательным образом уничтожить его после прочтения» В письме он добавил, что Клайдсдейл мог бы показать его «лично» лорду Галифаксу или его помощнику Батлеру. Клайдсдейл на деле показал письмо Уинстону Черчиллю и, вместо того чтобы уничтожить его, положил в свой сейф в банке. Судя по заговорщическому тону письма, Хаусхофер либо неофициально придерживался мнения оппозиции, либо хотел, чтобы у Клайдсдейла создалось такое впечатление. Предлагаемая им политика «умиротворения» перекликалась с сообщениями, приходившими в британское правительство от лидеров германской консервативной оппозиции.
Геринг посредством шведского предпринимателя Биргера Далеруса вел с Лондоном челночную дипломатию. Это продолжалось до и после утра 1 сентября 1939, когда германская армия уже перешла границу Польского государства; он даже предложил лично полететь в Лондон (мысль эта, вероятно, запала Гессу в душу).
Великобритания и Франция не предприняли попытки спасти Польшу. Для этого у них попросту не было соответствующих военных планов и политической воли; в действительности Чемберлен и его консультант по политическим вопросам, Вильсон, еще задолго до нападения Германии на Польшу искали способы избавиться от обязательств, налагаемых на их страну договором.
Могучая, процветающая Германия представлялась наиболее сильным антидотом против распространения красной заразы. Молодой Джок Колвилл, только что назначенный одним из личных секретарей Чемберлена, запомнил разговор, состоявшийся у него с первым личным секретарем премьер-министра, Артуром Ракером, 13 октября. Ракер считал, что коммунизм являлся более серьезной угрозой, чем нацистская Германия; это была чума, для которой не существовало государственных границ; сейчас, когда Советский Союз глубоко внедрился в Польшу, западные европейские государства подверглись опасности: «Поэтому очень важно, чтобы с Россией мы держали ухо востро и не испортили в случае необходимости возможности объединения усилий с новым германским правительством в борьбе против общей опасности. Для этого в Германии нужна умеренная консервативная реакция; свержение настоящего режима силами высшего руководства армии».
В этом и состояла политика Чемберлена. А в тот момент два руководителя секретных служб, расположенных в Голландии, майор Стивенс и капитан Пейн Бест, пытались установить контакт с германской группой оппозиции, объединившейся вокруг бывшего начальника Генерального штаба Бека. О нем было известно, что он планирует поднять против Гитлера генералов.
Посредником, с которым, в конце концов, встретились Стивенс и Бест, был Вальтер Шелленберг, глава иностранной контрразведывательной службы Гейдриха, представившейся им как «капитан Шеммель» из транспортной дивизии. Они обсудили условия мира, и британские офицеры сообщили ему о стремлении Чемберлена сотрудничать с «разумной» Германией (без Гитлера) и создать лигу европейских государств при руководящей роли Великобритании, цель которой противостоять воинствующему коммунизму.
Одновременно в Швейцарии встречался с британцами аристократ из судетских немцев, принц Макс цу Хоенлове. Они обсуждали возможность свержения Гитлера и последующего проведения мирных переговоров с Герингом; Хоенлове был членом финансово-промышленного «Круга друзей рейхсфюрера СС» и, хотя британцы этого не знали, действовал он от лица Гиммлера, возможно, и Риббентропа. С аналогичными предложениями обращался к британскому правительству шведский друг Геринга Биргер Далерус, в свою очередь, Альфред Розенберг отправил агента в Швейцарию для встречи с бароном де Роппом, своим связным с подполковником Британской воздушной разведки Уинтерботемом.
Тем не менее, игра секретных служб продолжалась. «Шеммель» (Шелленберг) пообещал привезти в Голландию для встречи с британскими офицерами «генерала», готовящего путч против Гитлера. Встреча была запланирована на 8 ноября. В последний момент он отменил ее, наметив рандеву на другой день в кафе «Бахус» в Венло вблизи от таможенного поста на голландско-германской границе, В ту ночь по германскому радио передали сообщение о неудачном покушении на жизнь Гитлера после его ежегодной речи в пивной «Бюргербройкеллер» в Мюнхене, посвященной годовщине Мюнхенского путча. Стивенс и Пейн Бест, ехавшие в Венло на «Роллс-Ройсе» Беста, решили, что их «Генерал» уже попытался сделать первый шаг. Однако когда они приблизились к кафе «Бахус», бронированная машина с отрядом захвата СС, сокрушив шлагбаум, нарушила границу с германской стороны. В результате короткой перестрелки голландский агент получил смертельное ранение, а оба британца были взяты в плен и доставлены в Германию. Хотя не было обнаружено никаких данных, позволивших бы связать Гейдриха с бывшим коммунистом Георгом Эльзером, действовавшим в одиночку и арестованным за то, что подложил бомбу в «Бюргербройкеллер», но инцидент явно отмечен его печатью. Важно заметить, что из службы безопасности никто не понес наказание за халатность. Сам Эльзер не подвергся пыткам и смерти, как участники покушения на жизнь Гитлера 20 июля 1944 года, а был до конца войны помещен в сравнительно мягкие условия концентрационного лагеря. Но в конце войны, незадолго до освобождения лагеря в 1945 году, по приказу гестапо его расстреляли.
Авторитетный председатель комитета Кавендиш-Бентинк, отвергая идею передачи материала России, пришел в конечном итоге к выводу, что донесения об угрозе немецкого нападения – это всего-навсего «мешанина, состоящая в основном из неподтвержденной и абсолютно неверной информации».
Лишь после того, как Криппс по собственной инициативе предупредил русских об опасности, он получил от Идена указание довести до их сведения предостережение Черчилля. Самоуправство Криппса привело Черчилля в ярость.
Интересно сравнить дилемму, стоявшую перед Криппсом, с положением Лоуренса Стейнхардта, его американского коллеги в Москве, оказавшегося в середине марта в подобной ситуации. Не находившиеся в то время в состоянии войны американцы имели лучшие по сравнению с другими странами источники получения разведданных в Берлине и во всей Юго-Восточной Европе. К началу марта у них накопилось немало информации о подготовке немецких войск к нападению на Россию, чтобы довести ее до сведения Советского правительства. Взвесив все «за» и «против», Стейнхардт разубедил государственного секретаря США К. Хэлла в целесообразности подобных действий.
Перелет Гесса в Англию.
Должность заместителя фюрера включала обязанности, которые Гесс исполнял, еще будучи секретарем Гитлера и организатором нацистской партии. Последнюю функцию он осуществлял совместно с Грегором Штрассером, бывшим шефом по организационной работе в партии. С этой целью Гесс создал организацию, сродни министерской, в Берлине, которая в отдельных случаях исполняла функции того или иного министерства. Так, в «бюро Риббентропа» в Берлине он имел теневое министерство иностранных дел, прямым образом соперничавшее с дипломатами старой школы фон Нойрата; кроме того, в Берлине у него имелась еще «Иностранная организация», во главе которой стоял некто Эрнст Боль.Известно, что, по крайней мере, на одном приеме точно присутствовали и Гесс, и Клайдсдейл. Речь идет об обеде 12 августа, устроенном Гитлером в рейхсканцелярии в честь сэра Роберта Ванситтарта. Трудно поверить, чтобы Гесс не воспользовался моментом и не представился известному авиатору, тем более что Клайдсдейл являлся членом Англо-германского товарищества, то есть был достаточно влиятельным британцем, с которым Гессу нужно было познакомиться и убедить в необходимости британско-германской солидарности против общей большевистской угрозы. Если этого не произошло, то только из-за его природной замкнутости или стеснительности, обусловленной слабым знанием английского языка.
В первом полном германском объяснении полета Гесса в Шотландию в 1941 году говорилось, что их встреча произошла в Берлине именно в период Олимпийских игр.
Оба, и Альбрехт Хаусхофер, и Клайдсдейл, позаботились о том, чтобы их знакомство, начатое в Берлине, продолжилось. В конце года Альбрехт отправил Клайдедейлу в Шотландию новогодние поздравления, а Клайдсдейл, отдыхавший в тот момент на лыжном курорте в Австрии, по пути домой навестил немецкого друга. Альбрехт пригласил его в гости к своим родителям в их имение Хартшиммельхоф.
Тем временем Риббентроп был назначен германским послом в Лондоне и получил инструкции закрепить свой успех (договор о Военно-морском флоте) подписанием с Великобританией более далеко идущего соглашения.
Козырной картой в «Английской политике» был герцог Виндзорский. Принц Уэлльский и король Эдуард VIII, во время своего короткого царствования он не делал ни для кого секретом свою веру в то, что мир в Европе зависит от союзничества Великобритании и Германии, как не скрывал своего искреннего восхищения Гитлером. После того, как из-за желания жениться на разведенной американке Уоллис Симпсон он был вынужден отречься от престола, Риббентроп потерял всякую надежду на успех своей миссии в Лондоне. В докладной записке он сообщал, что Британия приложит все усилия, чтобы помешать Германии занять в Европе доминирующее положение; еще он указывал, что причиной отречения от престола стала неуверенность британского правительства в том, что Эдуард будет поддерживать антигерманскую политику.
В октябре 1937 года бывший король Англии и его супруга посетили Германию «с целью знакомства с условиями быта и труда», как писала пресса.
4 февраля 1938 года Гесс был назначен членом тайного совета министров.
Чемберлен и его министр иностранных дел, лорд Галифакс, подобно своим предшественникам в июле 1914 года, предприняли попытку помешать войне и созвали переговоры. Их линия совпадала с предложениями Альбрехта Хаусхофера, сделанными им в письме своему другу «Дугло» Клайдсдейлу 16 июля. Он предупреждал тогда, что «любой день во второй половине августа может стать фатальным», в связи с чем предлагал: так как «жуткие формы современного ведения войны» сделают благоразумный мир невозможным, нужно просто предотвратить ее начало. Он предложил компромисс.
Письмо Хаусхофер отправил не из Германии, а во время плавания вдоль норвежского побережья, и настоятельно просил Клайдсдейла «самым тщательным образом уничтожить его после прочтения» В письме он добавил, что Клайдсдейл мог бы показать его «лично» лорду Галифаксу или его помощнику Батлеру. Клайдсдейл на деле показал письмо Уинстону Черчиллю и, вместо того чтобы уничтожить его, положил в свой сейф в банке. Судя по заговорщическому тону письма, Хаусхофер либо неофициально придерживался мнения оппозиции, либо хотел, чтобы у Клайдсдейла создалось такое впечатление. Предлагаемая им политика «умиротворения» перекликалась с сообщениями, приходившими в британское правительство от лидеров германской консервативной оппозиции.
Геринг посредством шведского предпринимателя Биргера Далеруса вел с Лондоном челночную дипломатию. Это продолжалось до и после утра 1 сентября 1939, когда германская армия уже перешла границу Польского государства; он даже предложил лично полететь в Лондон (мысль эта, вероятно, запала Гессу в душу).
Великобритания и Франция не предприняли попытки спасти Польшу. Для этого у них попросту не было соответствующих военных планов и политической воли; в действительности Чемберлен и его консультант по политическим вопросам, Вильсон, еще задолго до нападения Германии на Польшу искали способы избавиться от обязательств, налагаемых на их страну договором.
Могучая, процветающая Германия представлялась наиболее сильным антидотом против распространения красной заразы. Молодой Джок Колвилл, только что назначенный одним из личных секретарей Чемберлена, запомнил разговор, состоявшийся у него с первым личным секретарем премьер-министра, Артуром Ракером, 13 октября. Ракер считал, что коммунизм являлся более серьезной угрозой, чем нацистская Германия; это была чума, для которой не существовало государственных границ; сейчас, когда Советский Союз глубоко внедрился в Польшу, западные европейские государства подверглись опасности: «Поэтому очень важно, чтобы с Россией мы держали ухо востро и не испортили в случае необходимости возможности объединения усилий с новым германским правительством в борьбе против общей опасности. Для этого в Германии нужна умеренная консервативная реакция; свержение настоящего режима силами высшего руководства армии».
В этом и состояла политика Чемберлена. А в тот момент два руководителя секретных служб, расположенных в Голландии, майор Стивенс и капитан Пейн Бест, пытались установить контакт с германской группой оппозиции, объединившейся вокруг бывшего начальника Генерального штаба Бека. О нем было известно, что он планирует поднять против Гитлера генералов.
Посредником, с которым, в конце концов, встретились Стивенс и Бест, был Вальтер Шелленберг, глава иностранной контрразведывательной службы Гейдриха, представившейся им как «капитан Шеммель» из транспортной дивизии. Они обсудили условия мира, и британские офицеры сообщили ему о стремлении Чемберлена сотрудничать с «разумной» Германией (без Гитлера) и создать лигу европейских государств при руководящей роли Великобритании, цель которой противостоять воинствующему коммунизму.
Одновременно в Швейцарии встречался с британцами аристократ из судетских немцев, принц Макс цу Хоенлове. Они обсуждали возможность свержения Гитлера и последующего проведения мирных переговоров с Герингом; Хоенлове был членом финансово-промышленного «Круга друзей рейхсфюрера СС» и, хотя британцы этого не знали, действовал он от лица Гиммлера, возможно, и Риббентропа. С аналогичными предложениями обращался к британскому правительству шведский друг Геринга Биргер Далерус, в свою очередь, Альфред Розенберг отправил агента в Швейцарию для встречи с бароном де Роппом, своим связным с подполковником Британской воздушной разведки Уинтерботемом.
Тем не менее, игра секретных служб продолжалась. «Шеммель» (Шелленберг) пообещал привезти в Голландию для встречи с британскими офицерами «генерала», готовящего путч против Гитлера. Встреча была запланирована на 8 ноября. В последний момент он отменил ее, наметив рандеву на другой день в кафе «Бахус» в Венло вблизи от таможенного поста на голландско-германской границе, В ту ночь по германскому радио передали сообщение о неудачном покушении на жизнь Гитлера после его ежегодной речи в пивной «Бюргербройкеллер» в Мюнхене, посвященной годовщине Мюнхенского путча. Стивенс и Пейн Бест, ехавшие в Венло на «Роллс-Ройсе» Беста, решили, что их «Генерал» уже попытался сделать первый шаг. Однако когда они приблизились к кафе «Бахус», бронированная машина с отрядом захвата СС, сокрушив шлагбаум, нарушила границу с германской стороны. В результате короткой перестрелки голландский агент получил смертельное ранение, а оба британца были взяты в плен и доставлены в Германию. Хотя не было обнаружено никаких данных, позволивших бы связать Гейдриха с бывшим коммунистом Георгом Эльзером, действовавшим в одиночку и арестованным за то, что подложил бомбу в «Бюргербройкеллер», но инцидент явно отмечен его печатью. Важно заметить, что из службы безопасности никто не понес наказание за халатность. Сам Эльзер не подвергся пыткам и смерти, как участники покушения на жизнь Гитлера 20 июля 1944 года, а был до конца войны помещен в сравнительно мягкие условия концентрационного лагеря. Но в конце войны, незадолго до освобождения лагеря в 1945 году, по приказу гестапо его расстреляли.