Перетрухин "Агентурная кличка "Трианон" (ч.2.)
Продолжаю цитировать книгу о разоблачении предателя "Трианона". В этой части вспоминают про негласный канал связи между Брежневым и ФРГ, ради которого Москва "слила" РАФ.
Контрразведка
В исключительно сложной международной обстановке в годы «холодной войны», когда спецслужбы противника активизировали свою деятельность, Второе главное управление (КГБ) усовершенствовало методы своей работы. Появились подразделения с новыми функциями как непосредственно в управлении, так и за его пределами в виде служб безопасности на объектах возможного агентурного проникновения. В 1975 году такая служба была создана и в Министерстве иностранных дел СССР.
Создание службы безопасности происходило не без определенных трудностей, связанных с неоднозначностью оценки ее предстоящей деятельности в руководящих кругах министерства. Но в конце концов А.А. Громыко дал на это согласие. Несколько позже в эту группу из отдела вопреки моему желанию был направлен и я (автор-мое прим.).
Одним из первых «сюрпризов» министру стало то, что в процессе углубленной проверки одного из его советников, который намечался для поездки на ответственную работу в США с перспективой назначения его на должность Представителя СССР в ООН в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла, было установлено, что в действительности у него совсем другая фамилия и другие биографические данные.
Он был сыном сосланного в Сибирь в 1932 году служителя культа, что по тем временам являлось серьезным компроматом. Его без оформления соответствующих документов усыновила тетка из Ленинграда, муж которой был капитаном речного флота. В своей автобиографии об отце он писал, что тот «был всю жизнь капитаном». И все это было бы ничего. Однако выяснилось, что его второй дядя, проживавший до войны в Пятигорске, при занятии города фашистскими оккупантами вступил добровольно в немецкую полицию и принимал участие в репрессиях против советских граждан. После освобождения города нашими войсками он скрылся, а когда был пойман, его осудили за предательскую деятельность на десять лет лишения свободы. Дяде еще повезло, что его поймали не сразу.
Скрыв все это, советник вступил в партию, а по прошествии времени оказался в ближайшем окружении министра и членом коллегии министерства. Его сын по окончании МГИМО находился на дипломатической работе в одной из западноевропейских стран..
.. министр долго читал молча справку — сначала без очков, а затем надев их. Через несколько дней он, возвращая ее Земскову, сказал, что две ночи почти не спал.. Кончилась эта история своеобразно. Советника без объяснения причин перевели на аналогичную должность в Историко-документальное управление. Он продолжал пользоваться столовой и буфетом для руководящего состава министерства и получал там продовольственные заказы. Никаких других санкций к нему не применили. И даже вездесущий в таких делах орган тогдашней инквизиции — партком — хранил полное молчание, видимо получив указания сверху.
Начальник Седьмого отдела Вячеслав Ервандович Кеворков заслуживает того, чтобы рассказать о нем поподробнее. Коренной москвич, он с 1945 года, после окончания Военного института иностранных языков, работал в Берлине переводчиком Союзнической военной администрации в Германии. Служил в Генеральном штабе Советской Армии. В конце 50-х годов был откомандирован в КГБ СССР, где начал работать в должности оперуполномоченного в системе контрразведки. В 1969 году по прямому указанию Председателя КГБ СССР организовал секретный канал связи между руководством СССР и ФРГ и до 1982 года выполнял роль связника.
В.Е. Кеворков вместе с журналистом В. Ледневым в немалой степени способствовал успешному ведению переговоров по подготовке и заключению московских мирных договоров, положивших конец состоянию войны в Европе. (войну останавливает победа одной стороны, и капитуляция другой-мое прим.)
Однако многие годы плодотворной работы В.Е. Кеворкова под личным руководством Председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова способствовали не только росту его авторитета среди лиц, осведомленных о его деятельности, но и вызывали по различным причинам недоброжелательное отношение к нему со стороны отдельных руководителей Комитета и, в частности, некоторых заместителей Председателя.
Ревниво следило за В.Е. Кеворковым во время его пребывания в столице Германской Демократической Республики и Западном Берлине и Министерство госбезопасности ГДР во главе с Эрихом Мильке. Дело в том, что партийное руководство Германской Демократической Республики не всегда одобряло многое из того, что делал в своих интересах «старший брат».
(Сволочи какие! Их готовились сдать, как пустую стеклотару, во имя «торжества капиталистического мира», а им это не нравилось!-мое прим.)
Это не без участия Э. Хонеккера был организован политический кризис в ФРГ, вызванный компрометацией неугодного им канцлера Вилли Брандта, пользовавшегося большим уважением и авторитетом не только в Германии, но и за ее пределами. Кончилось же все тем, что ему пришлось уйти в отставку. В подрыве позиций Брандта немалую роль сыграл внедренный в его канцелярию сотрудник МГБ ГДР капитан Гийом.
В МИД СССР того времени обстановка была весьма своеобразной. Все было подчинено одному, возглавлявшему ему, человеку. Что приказал министр? (начальник хоз.управления МИДа) проявлял ежедневную заботу как о нем, так и о членах его семьи, особенно жены — Лидии Дмитриевны, которая, по свидетельству очевидцев, многие десятилетия оказывала серьезное влияние на расстановку дипломатических кадров в министерстве своего мужа. К тому же она была большой любительницей принимать различного рода подношения, особенно при поездках за границу. Не случайно В.Е. Кеворков все в той же книге заметил не без юмора по этому поводу: «Ее (Л.Д. Громыко. — И.П.) нашествия на советские посольства — главным образом, в индустриально развитых странах — воспринимались сотрудниками этих представительств и их главами как стихийное бедствие, сравнимое только с многолетней засухой и неурожаем в среднеразвитой аграрной стране».
Глядя на некоторых руководителей, не дремали и подчиненные. Однажды из Управления внешней контрразведки Первого главного управления (ПГУ) поступили сведения о том, что генеральный консул в городе Сантьяго-де-Куба перед отъездом в Москву по окончании командировки незаконно присвоил, а проще говоря, украл четыре покрышки от казенных «Жигулей», упаковал их в багаж и отправил в Ленинград попутным сухогрузом. Бывший генконсул никакого взыскания не получил, а был, как это и планировалось, отправлен на пенсию по возрасту. В кадрах он все бил себя в грудь и повторял: «Я имею шестнадцать благодарностей министра иностранных дел». Но сколько он украл у государства за это время, так и осталось тайной. И покрышки он так и не вернул. А его сын продолжал учить слушателей Академии МВД СССР «уму-разуму».
Однажды Курышев сообщил мне, что, по полученным из Управления внешней контрразведки данным, текст выступления А.А. Громыко на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая проходила в Нью-Йорке, еще до ее начала стал известен делегации Франции, а затем и Великобритании. Он поручил мне совместно с Володей Молодцовым разобраться в этом вопросе.
29 октября 1975 года по факту возможного вербовочного подхода американской разведки к одному из сотрудников советского посольства в Колумбии мною было заведено дело оперативного розыска под псевдонимом «Кайман» и составлен план мероприятий.
Как объекты оперативного розыска дела «Кайман» были выделены с присвоением соответствующих Псевдонимов следующие лица:
Агроном — второй секретарь посольства СССР в Колумбии Огородник А.Д. В прошлом имел контакт с органами КГБ и был поставлен на учет под псевдонимом Дмитриев. В период пребывания за границей оказался неразборчивым в связях, проявлял элементы стяжательства, имел бесконтрольные встречи с американцами. В настоящее время возвратился в СССР;
Боб — старший референт посольства Бобин Н.В. Он и его жена постоянно злоупотребляли спиртными напитками, часто ссорились, вплоть до драк, проявляли стремление к стяжательству. Жена Боба допускала нарушение правил поведения советских граждан за границей, приобретала вещи в местных магазинах в кредит, поддерживала связь сомнительного характера с одним из местных врачей. В поведении отмечался ряд непонятных моментов. Оба возвратились в СССР;
Федор — референт посольства Федотов А.И. Неоднократно в не защищенных от подслушивания помещениях высказывал недовольство своим служебным положением, поскольку не являлся дипломатом в прямом смысле этого слова, и говорил о своем желании поступить на работу в органы КГБ, в чем ему было впоследствии отказано, что также вызвало у него отрицательные эмоции. Возвратился в СССР.
Тщательно анализируя все поступающие в отношении Боба и его жены, а также Федора оперативные материалы, я невольно приходил к выводу о том, что эти люди как по своему уровню, так и по поведению за границей вряд ли могли представлять интерес для американской разведки. Ведь сама по себе вербуемость того или иного человека не является самоцелью и должна обусловливаться реальной возможностью получения секретной информации и, кроме того, степенью надежности возможного партнера с его чисто человеческими качествами. Что представлял из себя Боб? На него, сына известного хоккеиста, определенным образом падала тень славы отца, что в общем невольно сказывалось на его взаимоотношениях с окружающими, на которых он поглядывал с чувством превосходства. Многое складывалось в его жизни не так, как у обычных, нормальных людей. Взять хотя бы его поступление в институт не без помощи папаши. Компании его друзей — далеко не лучшее в интеллектуальном плане общество. А затем беспробудное пьянство родителя, закончившееся самоубийством. Естественно, что и жена его была из того же богемного спортивного клана. В компании она вела себя высокомерно, кичилась какими-то невероятными связями в Москве. Поддерживала связь сомнительного характера с местным колумбийским врачом-гинекологом.
Что касается Федора, то это, как говорится, был человек из глубинки. Жил и работал в Воронеже. Был комсомольским активистом и активным дружинником. Как-то на дежурстве в городе при задержании злостного хулигана получил серьезное ножевое ранение. Сам по себе этот факт безусловно заслуживает уважения. За активную работу в комсомоле был делегирован на учебу в Московский государственный институт международных отношений, по окончании которого направлен сначала в МИД СССР, а затем референтом в советское посольство в Колумбии. Должность, прямо скажем, незавидная, а он с учетом заслуг рассчитывал на значительно большее. Ведь для него не было секретом, что многие бывшие комсомольские активисты, не говоря уже о партийных, зачастую не имея необходимых данных, очень быстро занимали высокие должности в министерствах и ведомствах.
Фото с Пиал Суарес, агентессы ЦРУ, которая способствовала вербовке "Трианона"
Контрразведка
В исключительно сложной международной обстановке в годы «холодной войны», когда спецслужбы противника активизировали свою деятельность, Второе главное управление (КГБ) усовершенствовало методы своей работы. Появились подразделения с новыми функциями как непосредственно в управлении, так и за его пределами в виде служб безопасности на объектах возможного агентурного проникновения. В 1975 году такая служба была создана и в Министерстве иностранных дел СССР.
Создание службы безопасности происходило не без определенных трудностей, связанных с неоднозначностью оценки ее предстоящей деятельности в руководящих кругах министерства. Но в конце концов А.А. Громыко дал на это согласие. Несколько позже в эту группу из отдела вопреки моему желанию был направлен и я (автор-мое прим.).
Одним из первых «сюрпризов» министру стало то, что в процессе углубленной проверки одного из его советников, который намечался для поездки на ответственную работу в США с перспективой назначения его на должность Представителя СССР в ООН в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла, было установлено, что в действительности у него совсем другая фамилия и другие биографические данные.
Он был сыном сосланного в Сибирь в 1932 году служителя культа, что по тем временам являлось серьезным компроматом. Его без оформления соответствующих документов усыновила тетка из Ленинграда, муж которой был капитаном речного флота. В своей автобиографии об отце он писал, что тот «был всю жизнь капитаном». И все это было бы ничего. Однако выяснилось, что его второй дядя, проживавший до войны в Пятигорске, при занятии города фашистскими оккупантами вступил добровольно в немецкую полицию и принимал участие в репрессиях против советских граждан. После освобождения города нашими войсками он скрылся, а когда был пойман, его осудили за предательскую деятельность на десять лет лишения свободы. Дяде еще повезло, что его поймали не сразу.
Скрыв все это, советник вступил в партию, а по прошествии времени оказался в ближайшем окружении министра и членом коллегии министерства. Его сын по окончании МГИМО находился на дипломатической работе в одной из западноевропейских стран..
.. министр долго читал молча справку — сначала без очков, а затем надев их. Через несколько дней он, возвращая ее Земскову, сказал, что две ночи почти не спал.. Кончилась эта история своеобразно. Советника без объяснения причин перевели на аналогичную должность в Историко-документальное управление. Он продолжал пользоваться столовой и буфетом для руководящего состава министерства и получал там продовольственные заказы. Никаких других санкций к нему не применили. И даже вездесущий в таких делах орган тогдашней инквизиции — партком — хранил полное молчание, видимо получив указания сверху.
Начальник Седьмого отдела Вячеслав Ервандович Кеворков заслуживает того, чтобы рассказать о нем поподробнее. Коренной москвич, он с 1945 года, после окончания Военного института иностранных языков, работал в Берлине переводчиком Союзнической военной администрации в Германии. Служил в Генеральном штабе Советской Армии. В конце 50-х годов был откомандирован в КГБ СССР, где начал работать в должности оперуполномоченного в системе контрразведки. В 1969 году по прямому указанию Председателя КГБ СССР организовал секретный канал связи между руководством СССР и ФРГ и до 1982 года выполнял роль связника.
В.Е. Кеворков вместе с журналистом В. Ледневым в немалой степени способствовал успешному ведению переговоров по подготовке и заключению московских мирных договоров, положивших конец состоянию войны в Европе. (войну останавливает победа одной стороны, и капитуляция другой-мое прим.)
Однако многие годы плодотворной работы В.Е. Кеворкова под личным руководством Председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова способствовали не только росту его авторитета среди лиц, осведомленных о его деятельности, но и вызывали по различным причинам недоброжелательное отношение к нему со стороны отдельных руководителей Комитета и, в частности, некоторых заместителей Председателя.
Ревниво следило за В.Е. Кеворковым во время его пребывания в столице Германской Демократической Республики и Западном Берлине и Министерство госбезопасности ГДР во главе с Эрихом Мильке. Дело в том, что партийное руководство Германской Демократической Республики не всегда одобряло многое из того, что делал в своих интересах «старший брат».
(Сволочи какие! Их готовились сдать, как пустую стеклотару, во имя «торжества капиталистического мира», а им это не нравилось!-мое прим.)
Это не без участия Э. Хонеккера был организован политический кризис в ФРГ, вызванный компрометацией неугодного им канцлера Вилли Брандта, пользовавшегося большим уважением и авторитетом не только в Германии, но и за ее пределами. Кончилось же все тем, что ему пришлось уйти в отставку. В подрыве позиций Брандта немалую роль сыграл внедренный в его канцелярию сотрудник МГБ ГДР капитан Гийом.
В МИД СССР того времени обстановка была весьма своеобразной. Все было подчинено одному, возглавлявшему ему, человеку. Что приказал министр? (начальник хоз.управления МИДа) проявлял ежедневную заботу как о нем, так и о членах его семьи, особенно жены — Лидии Дмитриевны, которая, по свидетельству очевидцев, многие десятилетия оказывала серьезное влияние на расстановку дипломатических кадров в министерстве своего мужа. К тому же она была большой любительницей принимать различного рода подношения, особенно при поездках за границу. Не случайно В.Е. Кеворков все в той же книге заметил не без юмора по этому поводу: «Ее (Л.Д. Громыко. — И.П.) нашествия на советские посольства — главным образом, в индустриально развитых странах — воспринимались сотрудниками этих представительств и их главами как стихийное бедствие, сравнимое только с многолетней засухой и неурожаем в среднеразвитой аграрной стране».
Глядя на некоторых руководителей, не дремали и подчиненные. Однажды из Управления внешней контрразведки Первого главного управления (ПГУ) поступили сведения о том, что генеральный консул в городе Сантьяго-де-Куба перед отъездом в Москву по окончании командировки незаконно присвоил, а проще говоря, украл четыре покрышки от казенных «Жигулей», упаковал их в багаж и отправил в Ленинград попутным сухогрузом. Бывший генконсул никакого взыскания не получил, а был, как это и планировалось, отправлен на пенсию по возрасту. В кадрах он все бил себя в грудь и повторял: «Я имею шестнадцать благодарностей министра иностранных дел». Но сколько он украл у государства за это время, так и осталось тайной. И покрышки он так и не вернул. А его сын продолжал учить слушателей Академии МВД СССР «уму-разуму».
Однажды Курышев сообщил мне, что, по полученным из Управления внешней контрразведки данным, текст выступления А.А. Громыко на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая проходила в Нью-Йорке, еще до ее начала стал известен делегации Франции, а затем и Великобритании. Он поручил мне совместно с Володей Молодцовым разобраться в этом вопросе.
29 октября 1975 года по факту возможного вербовочного подхода американской разведки к одному из сотрудников советского посольства в Колумбии мною было заведено дело оперативного розыска под псевдонимом «Кайман» и составлен план мероприятий.
Как объекты оперативного розыска дела «Кайман» были выделены с присвоением соответствующих Псевдонимов следующие лица:
Агроном — второй секретарь посольства СССР в Колумбии Огородник А.Д. В прошлом имел контакт с органами КГБ и был поставлен на учет под псевдонимом Дмитриев. В период пребывания за границей оказался неразборчивым в связях, проявлял элементы стяжательства, имел бесконтрольные встречи с американцами. В настоящее время возвратился в СССР;
Боб — старший референт посольства Бобин Н.В. Он и его жена постоянно злоупотребляли спиртными напитками, часто ссорились, вплоть до драк, проявляли стремление к стяжательству. Жена Боба допускала нарушение правил поведения советских граждан за границей, приобретала вещи в местных магазинах в кредит, поддерживала связь сомнительного характера с одним из местных врачей. В поведении отмечался ряд непонятных моментов. Оба возвратились в СССР;
Федор — референт посольства Федотов А.И. Неоднократно в не защищенных от подслушивания помещениях высказывал недовольство своим служебным положением, поскольку не являлся дипломатом в прямом смысле этого слова, и говорил о своем желании поступить на работу в органы КГБ, в чем ему было впоследствии отказано, что также вызвало у него отрицательные эмоции. Возвратился в СССР.
Тщательно анализируя все поступающие в отношении Боба и его жены, а также Федора оперативные материалы, я невольно приходил к выводу о том, что эти люди как по своему уровню, так и по поведению за границей вряд ли могли представлять интерес для американской разведки. Ведь сама по себе вербуемость того или иного человека не является самоцелью и должна обусловливаться реальной возможностью получения секретной информации и, кроме того, степенью надежности возможного партнера с его чисто человеческими качествами. Что представлял из себя Боб? На него, сына известного хоккеиста, определенным образом падала тень славы отца, что в общем невольно сказывалось на его взаимоотношениях с окружающими, на которых он поглядывал с чувством превосходства. Многое складывалось в его жизни не так, как у обычных, нормальных людей. Взять хотя бы его поступление в институт не без помощи папаши. Компании его друзей — далеко не лучшее в интеллектуальном плане общество. А затем беспробудное пьянство родителя, закончившееся самоубийством. Естественно, что и жена его была из того же богемного спортивного клана. В компании она вела себя высокомерно, кичилась какими-то невероятными связями в Москве. Поддерживала связь сомнительного характера с местным колумбийским врачом-гинекологом.
Что касается Федора, то это, как говорится, был человек из глубинки. Жил и работал в Воронеже. Был комсомольским активистом и активным дружинником. Как-то на дежурстве в городе при задержании злостного хулигана получил серьезное ножевое ранение. Сам по себе этот факт безусловно заслуживает уважения. За активную работу в комсомоле был делегирован на учебу в Московский государственный институт международных отношений, по окончании которого направлен сначала в МИД СССР, а затем референтом в советское посольство в Колумбии. Должность, прямо скажем, незавидная, а он с учетом заслуг рассчитывал на значительно большее. Ведь для него не было секретом, что многие бывшие комсомольские активисты, не говоря уже о партийных, зачастую не имея необходимых данных, очень быстро занимали высокие должности в министерствах и ведомствах.
Фото с Пиал Суарес, агентессы ЦРУ, которая способствовала вербовке "Трианона"